Артур Прядильщик - Сирахама

- Спасибо...

- Пожалуйста... А вот за то, что нарушила мой приказ не появляться в спальне ученика - я тебя, конечно, накажу обязательно!

- Любопытство... кошку... сгубило. - Согласилась Сигурэ.

- Это точно. Хорошо, хоть сама из этого твоего кошачьего любопытства в постель к ним не залезла... или?

Старейший подозрительно прищурился, но Сигурэ по-прежнему равнодушно смотрела на стену. С едва заметным румянцем на щеках.

- М-да... ученик правильно мне подарок на новый год сделал! Только не театр это. Совсем не театр. Это просто цирк какой-то!

- Плеточку... принести? Есть... девятихвостая... с шариками...

Из кабинета Старейшего донеслось веселое «Хо-хо-хо»

+++

- У вас уже почти получается, сэнсэй! А теперь попробуем чуть-чуть обнажить зубы... Та-а-ак... Смелее-смелее! Тут никого нет, кроме меня. Ой, какие у нас ровные и белые зубки! Нет-нет, это слишком - клыки не надо показывать. Мы же хотим сделать улыбку дружелюбной и милой, как у настоящих японских женщин, а не как у этих американских вульгарных дылд!

- Так... правильно?

- Да, сэнсэй! А теперь - чуть-чуть напрячь щеки, чтобы появились ямочки. Уй, какие у нас очаровательные я-я-ямочки!

- Угу...

- Прекрасно! Прекрасно! А теперь - убираем пальчики от уголков губ. Пробуем без пальчиков... Держим-держим-держим... Еще четыре секунды. Три. Две. Одна! Замечательно, Сигурэ-сэнсэй! Вы такая миленькая, когда улыбаетесь!

- Что... теперь?

Сигурэ кончиками пальцев осторожно разминала чуть затекшие мышцы лица, непривычные к такой нагрузке. Мисаки открыла небольшой чемоданчик-косметичку:

- Теперь, сэнсэй... Теперь самое трудное!

- Знаю... - Сигурэ рассматривала тюбики, кисточки, баночки, зеркальца, «патронташ» губной помады. - Маскировка! Грим.

- Хм... Ну, можно и так сказать. Но я предлагаю использовать другой термин! Он будет отражать саму суть того, что мы собираемся сделать! Боевая раскраска!

- Боевая... раскраска. - Попробовала слова на вкус Сигурэ и кивнула. - Нравится. Полосы... продольные. От глаз - к ушам. Ото рта - к шее... увидят... испугаются. Присутствие духа... потеряно!

- Полностью согласна, Сигурэ-сэнсэй! Но у нас другая цель! Допустим, у нас задание - обратить на себя максимальное внимание противника...!

Сигурэ внимательно слушала, и Мисаки воодушевилась:

- Точно! Чтобы помочь товарищам проникнуть на хорошо охраняемый объект и выполнить задание, необходимо отвлечь охрану оригинальным и нелетальным способом. Для этого мы и используем боевую раскраску, подчеркнув все достоинства, данные нам природой! М-м-м... упрощаем вводную - считаем, что в охране - только мужчины репродуктивного возраста!

- Интересная... концепция...

- Если сэнсэй позволит, я нанесу максимально эффективные штрихи, чтобы ни один «охранник» не смог отвести взгляда! А наши товарищи тем временем...

Сигурэ задумалась, а Мисаки затаила дыхание... Наконец, Сигурэ кивнула:

- Согласна. Но. - Сигурэ ткнула пальцем вверх. - Если сможешь... пальчиками... за потолок... вниз... головой

- Конечно! - Не колеблясь согласилась Мисаки. - Ради такого - готова!

Через сорок минут Мисаки мешком рухнула сверху на специальный мат для прыжков с шестом:

- Готово, Сигурэ-сэнсэй... - Прохрипела она, не в силах оторвать голову от кожи мата. - Вы неотразимы и смертоносны, Сигурэ-сэнсэй! А теперь - разомнемся! Пятьдесят повторений комплекса «Кавайная улыбка». Хаджиме! А я пока «пробегусь» по всем пунктам операции! Итак: вначале выжидаем момент, когда никакие другие раздражители не будут отвлекать аудиторию. Я подаю команду...

+++

Редзинпаку хохотало в общем зале, глядя на огромный экран. Мужчины уже были румяные от выпитого пива. Миу привалилась к боку Кенчи и с интересом следила за происходящим на экране.

- Попрощалась с подчиненным? - Разрисованный красными полосами персонаж в белых одеждах сардонически усмехался.

- Смысл? - Чуть хмурое выражение на хладнокровном лице.

- Так ведь твоя смерть неминуема!

- Если это случится, то уж с ним я точно прощаться не собираюсь!

Кэнсэй утер слезинку из уголка глаза:

- Ну, вылитая моя Соечка! Такая же серьезная и непреклонная! Эх! Помнится, вот так же меня на поединок до смерти вызывала... И взгляд - один-в-один!

Драка в воздухе между персонажами продолжалась. После многочисленных превозмоганий враг был повержен.

- Не вздумай раскрывать моих секретов! И не мешайся под ногами! Сейчас будет самое интересное! - Говорил один персонаж - маленькая хрупкая женщина в белом хаори - другому персонажу - тучному толстощекому великану. Перед ними появился третий персонаж - шрамированный суровый старик с белой короной на голове.

Кэнсэй встрепенулся показывая пальцем на экран с надписью «Продолжение следует»:

- О! Таки вылитый папаша! И, помнится, Соечка ему тоже неплохо наваляла, когда он... ну... не соглашался, в общем... Но он, конечно же, поддавался, да! Потому что счастье молодых - это главное! А какое ж это счастье, если достигнуто без напряжения и усилий, да?

Акисамэ обернулся и потянулся к ноутбуку, подключенному к настенному монитору, чтобы распаролить следующую серию, но... так и застыл с протянутой к клавиатуре рукой.

- Ты чего? - Удивился Сакаки.

Акисамэ не ответил - он, как загипнотизированный, неотрывно смотрел в сторону двери. Сакаки пожал могучими плечами и посмотрела туда же... и тоже застыл изваянием:

- Во имя Луны! - Прошептал он потрясенно.

Через некоторое время в сторону двери смотрели все.

Там стояло Чудо!

Женщина в средней длины черно-золотом китайском ципао, на острых тонких шпильках, с вычурной прической, заткнутой двумя спицами...

А ЕЕ лицо! Лицо! Подведенные глаза, пышные ресницы, росчерки знакомых молний-бровей. Очерченные румянами высокие скулы. И губы... полные манящие лепестки светло-кремового цвета какого-то очень теплого, мягкого оттенка...

Миу впервые ощутила иррациональное желание закрыть ладошкой глаза Кенчи, который находился в том же состоянии, что и остальные присутствующие мужчины. Даже Апачай перестал пережевывать свой кусочек пиццы! Даже Апачай!!!

- Как же... Как же... Как же... - Бормотал Кэнсэй.

Закаленный вуайерист самоотверженно боролся с параличом. Его руки поднимались, но тут же беспомощно падали: поднести фотоаппарат к лицу - значило на мгновение разорвать зрительный контакт!

А потом Чудо... улыбнулось!

Пальцы Кэнсэя безвольно выпустили фотоаппарат, изо рта Апачая (!) выпал недожеванный (!!) кусок пиццы!!! И только Сакаки смог спасти свою банку с пивом, так как быстро поставил ее на пол рядом с собой.

И никто не обратил внимания, как в комнату мышкой прошмыгнула Мисаки.