Василий Панфилов - Улан. Трилогия
Следующим шагом было учреждение собственных орденов – пора уже, всё-таки государство переросло "игрушечные" размеры. Долго Рюген не думал – имена святых, как принято было в эти времена, ему не слишком нравились. Нравились же названия "говорящие" – вроде "красного знамени" или "славы". После некоторого размышления, от "Славы" пришлось отказаться – нужна была хоть какая-то христианская зацепка, иначе выходило вовсе уж неприлично.
Остановился на "Железном кресте"****:
Железный Крест 2-го класса
Железный Крест 1-го класса
Большой Крест Железного Креста
Звезда Большого Железного Креста
Нарисовав десяток вариантов, он отдал их на суд "волкам" и они уже вынесли своё решение. Орден получился красивым и простым – достаточно простой крест с расширяющимися концами, сделанный из оружейной стали и обрамлённый серебром. И надписи: кириллицей на вендском и готическими буквами на немецком – "Бог, который создал железо, не хотел рабов".
Благодаря освобождению крепостных в своих владениях, надпись получалась этаким девизом свободолюбия. Историю ордена попаданец немного знал, так что сделал его статус "классическим" – то есть низшей степенью можно награждать не только офицеров, но и рядовых – если они этого были достойны.
Помимо "Железного креста", учредил он и орден "Святой Натальи", подобрав соответствующую святую. Впрочем, принц нисколько не скрывал, что на святых ему плевать и орден учреждён только и исключительно в честь любимой супруги. Статус ордена был гражданским, тоже четырёх степеней. Плюс – была упомянута возможность награждения за благотворительность, что сразу вызвало бурный всплеск энтузиазма среди купечества.
Были и необычные награды – "волки" и часть ветеранов получили стальные же перстни на большие пальцы правой руки – так называемые "Перстни лучника",***** дающие простолюдинам дворянство. Правда, так уж сложилось, что привилегия эта была необходима чуть более двум десяткам из трёхсот с лишним награждённых – остальные к привилегированному классу принадлежали по праву рождения. Помимо дворянства, перстень автоматически делал человека гвардейцем Грифича, пусть в некоторых случаях скорее почётным. Но как можно было не наградить барона Фольгеста, Савватея Ворона или того же Тимоню?
Тимоня, кстати, числился с недавних пор как в русской гвардии, так и в гвардии Померанского, да и поместья имел в обеих странах… Правда, подданство было российским, ну да не важно. Верный денщик стал чем-то неотъемлемым для Рюгена и воспринимался скорее как член семьи.
Провёл и другие армейские реформы – ввёл нашивки со званиями и увеличил количество этих самых званий. Зачем? Так он прекрасно понимал психологию военных, которым требовалось какое-то подтверждение успешности. Вот и пришлось вводить такие звания, как "подрядовой" (только-только принял присягу, но ничего толком не умеет), рядовой второго класса, первого, старший рядовой… Та же самая история была с капральскими званиями, а сержантских ввёл аж восемь… А были ещё и нашивки за выслугу лет, за штыковые атаки, за… Много всего, в общем. Когда -Владимир впервые поделился идеей со своей свитой, те пришли в восторг, а циничный Август Раковский выдал:
— Ты гений, сир. Теперь каждый вояка из тех, что разумом попроще, будет чувствовать карьерный рост – ведь при должном старании какая-нибудь висюлька на грудь или повышение в звании будут идти постоянно. На моральном состоянии войск это должно хорошо сказаться.
Так оно и вышло – реформа прошла торжественно, пышно, а сразу после неё – награждения. Награждали торжественно – в присутствии большого скопления зевак, на площадях городов. Да-да, награждения проходили в разных городах, чтобы те почувствовали свою сопричастность. Перечисление заслуг и достоинств награждённых, какие-то привилегии, полагающиеся к награде… Что военные, что гражданские были в восторге – зрелища здесь любили.
Наиболее восторженный образ мыслей был у недавних врагов – пехоте и артиллерии бывших владетелей Мекленбурга. После победы они практически автоматически влились в войско победителя. Не все – многие были завербованы насильно и даже не являлись гражданами Мекленбурга. Желающих Рюген безоговорочно отпускал, но добрая половина пехотинцев решила продолжить службу. А что? Условия службы он предлагал весьма неплохие, да и льготы…
А вот с мекленбургским дворянством вышло не очень. Во время сражения кавалерию вырубили почти начисто и теперь Грифичу предстояло весьма неприятное дело – выселение вдов и сирот.
Звучит погано, но на деле ещё поганей – родственники погибших автоматически становились оппозицией. Пусть здесь привыкли терять близких и если бы потери составили привычные для Европы десять-двадцать процентов, то ещё ничего. Выжившие частично перешли на службу, частично засели бы в поместьях, но особых проблем не возникло бы. Да, появились бы маленькие, "местечковые" оппозиции, но дальше разговоров ничего не пошло – хотя бы потому, что помешали более благополучные соседи. Теперь же оппозицией становились ВСЕ дворянские семьи, потерявшие близких родственников. Близких – значит сыновей, отцов, племянников. На более дальние связи родственные чувства распространялись значительно более слабо…
И что делать с этими оппозиционерами? Делать вид, что ничего не было и дать им "созреть"? Всё равно кровью закончится… На службу допускать их теперь просто опасно – предадут. Не каждый, разумеется, но ведь их много – и "сироты" будут "подогревать" друг друга… В результате дело кончится серией мятежей и попыток переворотов или же придётся создавать специальную спецслужбу только для "сирот". А ведь всего-то – разъярённые юнкера Померании отомстили юнкерам Мекленбурга, разорявшим их поместья… Неудачное стечение обстоятельств.
Вообще, с "Битвой за Мекленбург" было много… интересного. С одной стороны – безоговорочная победа над не самой слабой армией, да ещё с весьма умеренными потерями с его стороны. С другой… в Европе было не принято начисто уничтожать противника и после уничтожения доброй половины мекленбургского дворянства, включая вельмож, отношения к Грифичу было опасливым… Померанские же драгуны получили сомнительную славу редкостных отморозков. Правда, в профессионализме тоже никто не сомневался – в такой битве потерять меньше сотни убитых, это знаете ли…
Теперь, по расчетам самого Рюгена и его "генштаба", в предстоящих конфликтах противник будет биться либо очень опасливо, стремясь удрать при первой же оказии, либо стоять насмерть, опасаясь резни.
Ну и раз уж всё равно придётся идти на конфликт с частью мекленбургского дворянства и получить в итоге несколько сотен семей "кровников", то Грифич решил идти до конца…