Михаил Ланцов - Россия Молодая. Том 1

— Государь! — Крикнул телеграфист, что, наравне с остальными членами опорного форта были вооружены, стояли на угловых башнях форта и готовились к отражению штурма.

— Что?! — Рассеянно спросил Дэвид.

— Государь! Видишь вон там, — махнул он в сторону шоссе[17]. — Личный штандарт Петра Алексеевича. Только он такого озорного топтыгина себе в друзья взял.

Дэвид Росс попытался проморгаться и разглядеть животное, что вздыбилось на знамени вдали, но три километра слишком большая дистанция, тем более для старых, слабых глаз. Все‑таки шотландцу было уже сорок три, что по тем временам было очень немало.

— А ты разве видишь, что на том знамени? Далеко ведь.

— Если честно, не вижу, — ответил уже сильно повеселевший телеграфист, — но таких цветов и узора в наших краях ни у кого нет. Да и форма на стрелках новая, петровская. Ее только потешные носят.

— Хм… А ты что, тоже из потешных? Форма‑то ведь вроде такая же.

— Так телеграфист же! — С гордостью произнес Фома. — Мы все проходили обучение в Преображенском[18].

— И что, вас всех английскому языку учат? — Удивился Дэвид Росс.

— Отчего же всех? Только будущих командиров, я ведь над местным телеграфом начальствую. Я вот, хоть и из боярского рода, а все одно — проходил через строгий отбор и баллотировку. Абы кого в командиры не выдвигают. Но учат языкам изрядно, благо, что учителей в Немецкой слободе живет много. И не только английскому. У нас всех делят на несколько групп по способностью да желанию, а потом только начинают занятия. Там и немецкий, и французский, и испанский, и итальянский, и вот ваш — английский изучаем. Устный, правда, для разговоров только. Ежели по потешным порыться, то поди со всей Европой переговорить сможем. А некоторые, самые толковые, второй берутся изучать, только в этот раз либо османский, либо персидский, либо арабский.

— О! — Одобрительно отреагировал Дэвид. — Похвально! И кто у вас это удумал?

— Так Государь. Силком. Поначалу‑то никто не горел особым желанием. Это только через пару лет, как у Петра Алексеевича дела стали налаживаться удивительным образом, к его словам стали прислушиваться с особым вниманием. Кстати, обратите внимание, — кивнул Фома на приближающуюся пехотную роту. — Это первая пехотная рота. Серьезные ребята. На плацу они по три выстрела в минуту дают. Да и штыковые приемы знают неплохо.

— А что они так далеко стали? Не добьют же… О! — Удивился Дэвид, не успев развить мысль, так как Меньшиков дал отмашку и вся рота, развернутая в двойную шеренгу, дала первый залп и почти сразу за ним второй с двухсот метров. Расстояние большое, но пули Нейслера оправдали себя полностью, так что спустя несколько мгновений после открытия огня, среди весьма немалой толпы разбойников стали раздавать вскрики с матами и попадали некоторые люди.

Разбойники замешкались. Колыхнулись было, спустя секунд десять, в сторону стрелков, но поймав второй сдвоенный залп, бросились бежать. Уж больно нажористыми им показались почти две с половиной сотни пуль, отсыпанные им с барского плеча так споро и задорно. А пехотная рота, прибывшая вместе с Петром, перезарядила фузеи и ринулась преследовать супостата с громогласным криком «Ура».

Дэвид тоже кричал, переполняемый эмоциями и махал своей треуголкой, радуясь этой победе как ребенок. Велика ли честь побить бандитов? Да какая ему в тот момент была разница? Он выжил. Его спасли. Хотя ни он, ни прочие обитатели опорного форта уже и не ожидали выжить, потихоньку молясь и готовясь предстать перед Создателем.

— Победа! Победа! — Доносилось со всех сторон, резко оживившейся мини–крепости….

Впрочем, Государь сразу в форт не пошел, отрядив один взвод убрать с дороги транспортеры и прочее ротное имущество, а сам с остальными войсками отправился по следам бандитов.

— Их нельзя так отпускать! — Крикнул, махнув рукой молодой парень, залихватского вида, когда стрелки проходили мимо ворот, походя добивая раненных супостатов штыками. — Мы скоро!

— И то верно, — кивнул трактирщик. — Слышал я уже о трех нападениях. Откуда только эти тати тут берутся в таком числе? Так после второго не стали посылать погоню и добивать. Так они ночью пришли и подпалили форт, а потом всех, кто в нем стоял или служил перебили.

— Оу… — удивился Дэвид, после того, как ему перевел Фома. — А что случилось в первом случае?

— Взяли форт, людей перебили… потом, как все ценное вынесли, сожгли. — Коротко и неохотно ответил трактирщик. — И ведь раньше в здешних местах татей‑то особенно и не было. Явно чьи‑то происки.

— Так невеликого ума нужно быть, чтобы прознать, кто гадит, — усмехнулся Фома.

— Ты говори, да не заговаривайся! — Одернул совершенно ненужные крамолы на Софью при иностранцах и прочих, случайных свидетелях.

— Ты думаешь, Петр Алексеевич всех их побьет сходу? Ой ли? Я был с ним во время проказы на ткацкой мануфактуре. Те, кого сразу не убьют, все расскажут.

— О чем вы говорите? — Перебил попытку трактирщика угомонить телеграфиста Дэвид.

— О том, как в позапрошлом году, на ткацкую мануфактуру, что поставил Государь, совершили нападение да подожгли. Я тогда с ним в Немецкую слободу ходил и присутствовал при допросе бедолаги. Уверен — что Петр Алексеевич этих разбойников догонит, возьмет языка и все узнает.

— Кого возьмет? — Удивленно переспросил Росс.

— Языка, — улыбнулся Фома, — то есть, пленного для допроса.

— А что он должен узнать? Имя того, кто организовал это нападение?

— Очень на то надеюсь, — задумчиво покачал головой телеграфист. — А то ведь так и будут гадить…

Петр въезжал в опорный форт королем, несмотря на то, что уже был венчан на царство. Бандитское гнездо перебито и выжжено. Поймано два мутных «кадра», что поведали много интересного… перед смертью, дабы не смущать супостатов своих слишком опасными пленными. Ведь место стоянки их кто‑то снабжал, а значит вскорости узнают о полном разгроме.

— Государь! — Буквально в воротах его встречала делегация всех местных служащих и постояльцев во главе с трактирщиком, который оказался самым расторопным в сложившейся ситуации. — Всем фортом благодарим вас за спасение! Вечно молиться за ваше здравие будем! Если бы не вы…

— Полно! — Прервал его слова Петр Алексеевич. — Мы с дороги. Устали. Пригляди, чтобы разместили всех нормально.

— Так больше сотни… — ахнул трактирщик. — Где же я всех размещу? У меня столько и спальных мест нет.

— Это не проблема. Палатки поставим. Обеспечь водные процедуры да за лошадьми пригляди.