Комбат Найтов - Не надо переворачивать лодку! [Самиздат]

В самолёте Рита сидела на правом сиденье, развернувшись ко мне, постоянно смотрела на меня, иногда прикасаясь пальцами к моему лицу или одежде. Она молчала или отвечала односложно. Несколько раз, когда я смотрел на неё пристально, она без звука говорила: 'Я тебя люблю!'. Это хорошо читалось по губам. Через 4 часа добрались до Ленинграда. Сели за городом на Комендатском. Александр куда-то позвонил, мы больше часа скитались по аэродрому, потом приехала машина, и нас отвезли в Англетер. Мы поели, и Маргарита сказал, что хочет показать 'свой' дом и могилу матери. Сашу мы оставили в гостинице: Нас здесь никто не знает, в маршрутном листе - ни одного слова про Ленинград, мы, оба, вооружены. И, в конце концов, у нас - медовый месяц! 'Да и чёрт с Вами! - сказал Филиппов - Смотрю на Вас и вспоминаю, как мы с Дарьей поженились. Совет да любовь! А я спать пошёл!' - Он улыбнулся, развёл руками и пошёл в свой номер.

Мы прошли на Васильевский, на 7 линию, затем прошли на Смоленское кладбище, там не далеко. Рита присела у могилы матери, поправила проходы, сменила совсем увядшие цветы. 'Мама, это Андрей.' 'Ты бы ей понравился, я знаю! Пошли, а то мне холодно что-то стало. Не люблю это место! Здесь всегда очень холодно'. Медленным шагом мы вернулись в гостиницу. Величественный Исаакиевский собор с зелёными статуями на углах и памятник Николаю Первому 'Палкину' произвели просто неизгладимое впечатление. 'Андрей, пообещай мне, что когда все кончится, мы сюда вернёмся! Здесь мой дом и здесь я хочу растить наших детей!' - сказала мне Маргарита. До этого момента всё происходящее казалось мне сказкой или несбыточной мечтой: самая красивая девушка, очень высокая должность, общение с действительно историческими личностями. Все это померкло и обратилось в одну единственную, и очень любимую женщину, которая хочет носить под сердцем наших детей, а я обязан их защитить.

Утром, втроём, поехали в Гавань. Филиппов был в форме НКВД, поэтому даже не пришлось предъявлять документы. 'Где я могу увидеть капитана 1 ранга Берга!' Вижу испуганные глаза охранника: 'А что его не надо было пускать?' 'Нет, всё в порядке!' 'Он в левом крыле, в лабораториях!' Закрыто, закрыто, открыто, входим. К нам спиной стоит, чуть сутулясь, человек в черной шинели, но со споротыми шевронами. Он обернулся на шаги, его взгляд остановился на Филиппове. Его руки самопроизвольно пошли назад. Филиппов, умница, сразу остановился и отдал честь, а мы с Маргаритой продолжили движение.

- Вы - капитан 1 ранга Берг?

- Да, с кем имею честь?

- Комиссар по радиофикации ВВС Андреев Андрей Дмитриевич!' - и предъявил ему мандат Сталина.

- Чем обязан?

- Аксель Иванович! Хотелось бы привлечь Вас и Ваш институт к сотрудничеству с нашим отделом!

- А я что, восстановлен начальником института?

- А разве Вас снимали?

- Не знаю, молодой человек. Я, видите ли, находился под арестом и следствием с прошлого года, поэтому не совсем в курсе событий. Следствие не прекращено, но вчера вечером мне изменили меру пресечения.

Я повернулся к Александру: 'Вам что-нибудь известно об этом?'

- Так точно, Андрей Дмитриевич! Я читал Постановление и оно у меня с собой. Там написано: 'с исполнением основных обязанностей без ограничения свободы передвижения'.

У меня самого, тоже было это постановление, но мне хотелось, чтобы это прозвучало из уст работника НКВД.

- Так что, Аксель Иванович, давайте пройдём в Ваш кабинет и поговорим о наших насущных задачах: нам, ВВС, нужны локаторы!

- Молодой человек! Вы что, не видите, что лаборатории практически пусты? По распоряжению бывшего главного инженера Шулейкина почти всё вывезено!

- Значит, будем заполнять лаборатории. Я уже поинтересовался положением вещей: Шулейкин тоже работает в этом направлении. Он испытал 'Редут' два месяца назад. Но, у него маленькая дальность и большие проблемы с точностью. Вы, Аксель Иванович, готовы взять на себя это направление?

- Несомненно!

- Вот и давайте обсудим, что необходимо для ускорения работ!

Наша свадьба с Ритой состоялась через три дня: весёлая, шумная, мы справляли её в Чкаловском, где у меня было больше всего друзей. Маму привезли и увезли, живой и здоровой, а нам разрешили взять самолёт и лететь в Крым на отдых. Ялта осенью - это что-то божественное. Мы ходили по набережной, поднимались на Аю-Даг, сидели в ресторанчике в Ласточкином Гнезде и чувствовали себя на вершине счастья, но, через пять дней пришла телеграмма от Павла, что его палец срочно нуждается в операции.

Глава 9.

Телеграмму получил Андрей. Долго вчитывался в неё, подошёл к столу, и сказал, что поездка в Феодосию отменяется. Я, даже не прочитав, поняла, о чём телеграмма, и что наш отпуск кончился. Андрей спустился вниз к администрации, сказав мне, чтобы я собиралась. Сели в машину, которая привезла нас под Севастополь, на аэродром Бель-Бек. Там стоял 'наш' Я-6. Андрей большую часть дороги молчал. Один или два раза показал на очень красивые места и сказал, что в следующий раз надо попасть сюда. Забросил чемоданы в самолёт, помог мне забраться на правое сиденье, поговорил о чём-то с техником. Самолёт был горячий, и пахло терпким, но приятным запахом. Андрей уселся на левое сиденье, втянул носом запах:

- Как я его люблю!

- Кого?

- Этот запах! От винта!

Мотор зачихал, винт неровно дёрнулся несколько раз и слился в прозрачный круг. Андрей закрыл дверь и открыл форточку. Несколько раз изменил звук мотора. Показал руку из форточки. Человек перед самолётом махнул флажком и отошёл в сторону, а два других выдернули колодки из-под колес. Мы вырулили на старт, но Андрей смотрел не на взлётную полосу, а куда-то вправо, я повернулась туда и увидела зелёную ракету. Двигатель взревел, и мы с ускорением покатились по земле. Несколько толчков и они резко прекратились. Мы в воздухе и летим в Москву! Андрей мало разговаривал, лишь несколько раз просил воды, кофе или чая из термоса. Я предложила бутерброды, но он отказался. 'Что, ничего не хочешь?' Он притянул меня к себе и довольно громко, из-за шума двигателя, сказал: 'Очень хочу тебя и обратно в Крым!', чмокнул меня в щеку и в нос, и опять уставился на приборную доску. Когда мы летели в Крым, он вёл себя по-другому: управлял самолётом одной рукой, а вторая была постоянно у меня в руках. Возвращение в Москву ему явно не нравилось.

- О чём думаешь?

- Интересно, что придумал товарищ Павел! Пытаюсь смоделировать все варианты.

- Я тебе мешаю?

- Нет, скорее отвлекаешь от недобрых мыслей. Скоро Харьков, надо садиться для дозаправки.

- Что-то не так, Андрей? - спросила я и заглянула ему в глаза.

- Ищу вариант, чтобы оставить тебя дома и не нахожу его. Слишком боюсь за тебя! - он тоже внимательно посмотрел на меня. На лице не было ни тени улыбки. - Рисковать лучше мне одному!