Вадим Мельнюшкин - Затерявшийся (Дилогия)

Решил тоже не прощаться, и так чувствовал себя не своей тарелке. Следом волочила ноги Юля. Девчонку передал Степану, коротко обрисовав ситуацию. До дома, где остановились Глухов с Боровым, а также ещё тройка наших полицаев дошли быстро – было не очень и далеко. Золото отдал под охрану, предупредив, чтобы к самогону не прикасались, и организовали караульную службу, сам, прихватив мешок с продуктами, помчался "лечиться". Нет, не очень-то я верил, что уголовники решатся отбить золотишко обратно, но чем чёрт не шутит, когда бог спит. Чтобы успеть в госпиталь, времени осталось впритык, но успел.

Фрау доктор в этот раз была не занята, но поговорить нам особо не дали – всё время кто-то шастал туда-сюда, что-то спрашивали, хлопали дверями и мешали всякими прочими способами. Потому получил ключ и был отправлен заниматься хозяйством – прямо какоё-то феминизм напополам с матриархатом, как только появляюсь у любимой девушки, так сразу сваливают всю домашнюю работу на мои, согласен не узкие, но предназначенные явно не для того, плечи. Безобразие полное!

– У-м-м, опять вкусняшки, – Ольга повисла на моей шее, раскрасневшаяся с мороза, но целовать не спешила – быстро пережёвывала что-то стибренное со стола. Судя по слабому едкому "аромату", это был кусок сала.

– А я специально сало два дня не ел.

– Почему? – она даже перестала жевать.

– Чтобы не смущать чесночными запахами любимую женщину. Вдруг ей такого вонючего целовать не захочется.

– Как ты любишь говорить, – она смешно наморщила нос и попробовала спародировать низкий мужской голос с хрипотцой. – Не дождёшься. На, жуй, чтобы всё по честному было. Кстати, для потенции полезно.

Пару минут усиленно работали челюстями. Вместе, потому как Ольга схватила и себе кусок.

– Что, с потенцией проблемы? – спросил, дожевав первым.

– Неа, но потенции много никогда не бывает. Доел, – она принюхалась и нарочито снова поморщилась. – Пойдёт, теперь целуй.

На пять минут, а может и больше, мы выпали из этого слоя реальности.

– Всё хватит, а то твоя разошедшаяся, и уже очень чувствительная потенция, не даст нам поужинать. Так что зажми её и потерпи часок.

– До чего же вы, врачи, циничные люди, особенно в вопросах межличностного общения полов.

– Ага, мы такие. Тебе ещё повезло, что ты с хирургом дело имеешь, а представь что я была бы гинекологом.

– Жуть!

– Именно, везунчик. Бойлер тёплый? Тогда я мыться, можешь прийти потереть спинку.

– Это всё. – Мезьер подписал ведомость, половина пунктов в которой кардинально отличались от того, что на самом деле было погружено в сани, но выглядела бумага внушительно. Особенно подкреплённая соответствующими подписями и печатями на разрешении, полученном из управы.

Оплатой немец был доволен, хотя и пытался не показывать вида, ещё бы – кроме золота, всего, ему досталась и треть нашей казны, номинированной в рейхсмарках. Торговаться я особенно и не пытался, Огюст и так был несколько удручён тем наездом, что я устроил на него вчера. Вероятно, всю ночь оплакивал не только незавидную судьбу большевистского шпиона, вынужденного работать на ненавистных жидов, но и подсчитывал будущие убытки. Мне кажется, второе для него было много тягостнее.

– Э-э-э,.. Константин, как я понимаю вы ещё располагаете неким количеством наличности?

Всё-таки что-то припрятал, старый жук.

– Имеете что-либо ещё предложить?

– Ко мне, случайно, попала партия стимуляторов, возможно, вас это заинтересует.

– Первитин?

– Нет, … , но это ничуть не хуже.

Угу, и наверное ничуть не лучше. Вчера я снова поинтересовался у Ольги, как можно, сравнительно безопасно, использовать эти возбуждающие средства. Какую-то подозрительную методику, а также дозы потребления, она раздобыла, но ещё раз настояла, быть очень осторожным.

– Сколько?

– Двенадцать тысяч таблеток.

Не хрена себе этот дилер затарился.

– И почём?

– Вообще-то, нормальная цена – шестьсот марок, но вам я готов отдать за четыреста.

– А за триста готов? Нет, я не настаиваю, и отнимать эту дрянь у тебя не собираюсь. Можешь сам, в развес, попробовать продавать. Глядишь, и больше шести сотен заработаешь.

Очень похоже, что эта отрава жгла интенданту руки, и он не прочь от неё избавиться. Да и цена в шесть сотен, вероятно, была вполне реальной.

– Понимаете, не то что я что-то потеряю, если отдам вам это за триста марок, но уж точно ничего не заработаю.

Ну, да. Дело даже не в том, что однажды не заработает, а в принципе – один раз останешься без гешефта, второй раз уже проще такое вытерпеть, а на третий придётся из своего кармана докладывать. А это позор и разорение.

– Хорошо, пойду вам навстречу Огюст – триста тридцать. Десять процентов на посреднической сделке это нормально, но я не настаиваю.

Мезьер чуть было не вздохнул от облегчения. Всё правильно я просчитал – тридцать марок это конечно так, плюнуть и растереть, во время войн проценты считаются не десятками, а сотнями и тысячами, но главное он знает, что не потерял хватку, а, значит, ещё побарахтается. Пусть барахтается, главное чтобы нам на пользу было, да и я слабины не дал – такому только дай намёк, сразу попытается вывернуться, да ещё за твой же счёт.

Уж полдень близится, а Германа всё нет. Он сегодня с Лиховеем обедает – в ресторане. Кто-то кого-то будет вербовать! А может просто так водки нажрутся – тут уж как повезёт. Надеюсь Аня за ними проследит – встреча эта залегендирована как смотрины, типа младшая родственница представляет дядюшке своего кавалера. Не понравилась мне идея с рестораном, но Аня объяснила, что дядя теперь персона публичная, и встреча с ним "втихую" более подозрительна, чем пьянка в ресторации с битьём посуды и морд халдеев. Скрепя сердце согласился, но вот что-то на душе кошки скребут.

Ну, наконец-то, вот она сладкая парочка. От Фефера попахивало, но сочетание запахов было странное. Да и не шатался он только потому, что подпирала его настоящая русская женщина. Та что коня, на скаку, да в горящую избу.

– Слышь, морда фолксдойчная, когда это ты успел с самогонки на коньяк перейти?

– Хорошие люди угостили, – не понял, он правда настолько датый или придуривается. – Настоящий кэ… вэ… кэ, вот!

– Ага, поверх самогона, а тот поверх водки? Ань, ты куда смотрела?

– А я тут причём? Два мужика ханку жрут, а я виновата? Они у меня оба получат, и тот и другой… Как протрезвеют. А то, ишь, придумали: "Молчи, женщина!"

Герку я, положим, сейчас увезу, а вот Лиховею, похоже, достанется. За двоих! А там, глядишь, перегорит – мне Фефер живой нужен, а раз ещё не убила, то есть все шансы, что пронесёт. Не в физиологическом смысле этого слова.