Василий Сахаров - Булавин 1-2(СИ)

  - Кто командир?

  - Очень талантливый молодой полководец Лютф-Али-хан, который дрался с арабскими пиратами на всем побережье от Бандар-Аббаса до Бандар-Бушера.

  В том, что вскоре Лютф-Али-хан узнает о нашем набеге, сомневаться не приходилось, многие горожане уже покинули пределы городских стен. И раз полководец молодой, да еще и славный, то, скорее всего, действовать он станет быстро. Какой из этого вывод? Самый простой, надо действовать быстрее, хватать, что подороже, грузить на трофейные бусы и валить из этих мест пока в здравом уме.

  Ладно, продолжаю допрос:

  - Сколько больших судов в порту?

  - Двенадцать, все бусы за исключением одного посыльного судна.

  - Какие товары на складах имеются?

  - Тюки зеленого чая, кипы парчи, рулоны сафьяна и много сушеных фруктов. - Мараги что-то добавил и переводчик дополнил: - Он просит не сжигать его город и не уничтожать жителей.

  - А что взамен?

  - Махмуд обещает помощь в погрузке судов и говорит, что выдаст на откуп свои личные денежные средства.

  - Скажи, что я ему верю. Хватай его за шкирку и отправляйся в порт.

  Переводчик с пленником направились к реке, а мы с Черкесом еще раз поднялись наверх, осмотрели город, и двинулись за ними следом. По дороге к нам пристроился десяток Воейкова, отряд вышел к порту и здесь я застал Сергея Рубцова, который находился на причалах и руководил погрузкой добычи на бусы.

  Толпы горожан, которых подгоняли казаки и их городской управитель, таскали на стоящие у причалов суда тюки с товарами. Перебирать было некогда, сотник уже знал о том, что враг рядом, и работа шла полным ходом. Очень хорошо. Я подошел к Рубцову и задал ему вопрос.

  - На сколько бусов идет погрузка?

  - На четыре. Времени ведь мало, я правильно все понимаю?

  - Верно, задерживаться здесь нельзя, поэтому без церемоний, что добыли, все в трюма, а как только персидские регуляры появятся, отчаливаем и уходим.

  - Угу.

  Сотник вернулся к своим обязанностям руководителя погрузочных работ, а я после порта направился к городским воротам и застал здесь черкесов, которые уже добыли верховых лошадей и вели активную разведку в сторону Лахиджана. Пока все было тихо, вражеского войска видно не было, и спустя три часа, так и не обнаружив гулямов знаменитого Лютф-Али-хана, я решил, что работы должны продолжаться. Больно много товара было в портовых складах Ленгеруда и бросать его не хотелось. Это была моя ошибка, и потом я не раз недобрым словом поминал свою жадность, ведь было дело, что в прошлом походе компаньонов в этом грехе винил, а нынешнем сам на него попался.

  К вечеру в устье Сефируда были спущены первые четыре груженных буса, и с ними ушла большая часть моих воинов. В ночь продолжился грабеж порта, а утром, когда горожане загрузили еще четыре трофейных судна, планировалось уйти всем оставшимся казакам. Но не тут-то было. Объявились персидские войска, и выяснилось, где же они пропадали и почему не торопились освободить Ленгеруд.

  Имеющий опыт борьбы с пиратами Лютф-Али-хан, для которого мы были самыми натуральными пиратами, узнал о захвате Ленгеруда уже через пару часов, после нашего в нем появления. Однако он не стал биться за город, из которого мы могли в любой момент уйти, а решил действовать хитрее и перекрыть нам пути отхода. Его пехота осталась в Лахиджане, а конные отряды, гулямы и кочевники, по широкому кругу обошли Ленгеруд и накатили на сторожевую башню по правому берегу Сефируда. Сил у нас там было немного, всего три десятка казаков десятника Лучко, которые сдержать персов не смогли и, потеряв половину своих бойцов, на расшиве они ушли на левый берег, к Борисову и Черкасскому. А противник того и добивался, выкатил на берег свою полевую артиллерию и, пытаясь разбить расшивы, начал посреди ночи гасить по левому берегу со всех стволов, которых оказалось около двух десятков.

  Что дальше, понятно. У Борисова тоже были пушки и пара моих мортир, и он затеял контрбатарейную дуэль. Но персы в этом отношении имели преимущество, так как с Решта подходили силы местного гарнизона и, перед самым рассветом, нашим казакам пришлось покинуть свою позицию и спешно уходить в море, где в дельте реки на рейде стояли трофейные бусы. Вот и получается, что мы в пролете. Ждали нападения с левого берега и были к нему готовы, а в итоге получили противника справа, и до наступления темноты нам в море не выйти. Сефируд, река хоть и судоходная, но уж никак не Волга, Дон или Днепр, простреливается даже средним калибром.

  Обо всем произошедшем мы узнали от посыльного, примчавшегося с берега, и от разведчиков Немитокова, все же обнаруживших противника, который появился вблизи города. Мы к тому времени стянули казаков и черкесов в порт, и были уже готовы покинуть Ленгеруд. Однако, река под прицелом орудий, хоть и полевых, но все же могущих нас остановить.

  - И что теперь будем делать, атаман? - Спросил меня Алегико Немитоков. - До темноты не дотянем, ватагу сомнут, и город не удержать, нас только полторы сотни осталось.

  - На прорыв пойдем.

  - Из пушек расстреляют, - бросил Рубцов.

  - А мы не в море пойдем.

  - А куда?

  - Туда, - я махнул в сторону гор Эль-Борз за нашей спиной на юго-западе. - Вдоль реки вверх, мимо Лахиджана, до города Рудбар, а там повернем на Азербайджан, и выйдем на соединение с армией Кумшацкого.

  - Ну, а Борисов, а добыча?

  - Плевать на добычу, четыре буса в море и деньги, что в городе были, тоже все на борту, а Борисов поволнуется, сам сообразит, что к чему, и в Астрахань уйдет.

  - К Кумшацкому путь не близкий, потянем ли эту дорогу?

  - Отчего нет, шансы у нас неплохие, - повернувшись к Алегико Немитокову, я спросил черкеса: - Лошади в табунах справные?

  - Да, неплохие.

  - Сколько их?

  - Полтысячи голов.

  - Седла есть?

  - Имеются.

  - Нормально. Нас в городе полторы сотни осталось, так что если медлить не станем, то уйдем. У нас сорок минут форы, времени прорва. Что скажете, братцы?

  Командиры переглянулись, и за всех высказался Рубцов:

  - Чего тут думать, веди нас Никифор.

  - Тогда не спим, атаманы! Алегико, гоните сюда лошадей! Рубцов, собирай людей! Смага, подожжешь суда!

  - А город? - спросил Воейков.

  - Обещали не палить, значит, не станем.

  Пошла суета, решение было принято, и каждый занялся своим делом, которое делалось быстро и без всякого промедления. На кону была наша жизнь и, бросив хабар, ватажники занимались только ее спасением, так что спустя всего тридцать минут, опередив наступающих на город от моря гулямов и кочевников, мы покинули Ленгеруд, и направились по дороге на Лахиджан.