Сергей Симонов - Цвет сверхдержавы – красный. Дилогия

   – Сделаем, Никита Сергеич, – ответил Миль.

   – Теперь дальше. На сегодняшний момент основная ваша задача – Ми-6. Вертолёт ждут в войсках. Такая мощная машина очень нужна, – сказал Хрущёв.

   – Пока задержка с несущим ротором, делаем, что можем.

   – Знаю, это всё учитываю. На дальнейшее развитие у вас какие планы? – спросил Хрущёв.

   – Военные просят вертолёт-кран для перевозки ракет, – сказал Миль. – Пока это только в намётках (Ми-10 в реальной истории разрабатывался по постановлению от 20 февраля 1958 года.) Но на базе Ми-6 такую машину сделать можно.

   – Ерунду военные просят, – буркнул Хрущёв, не обращая внимания на слегка опешившего Жукова. – Потом сами же передумают. (Ми-10 было сделано всего 24 машины – военные действительно передумали возить ракеты вертолётами. Последующие Ми-10 выпускались в гражданской «коротконогой» модификации Ми-10К)

   – Но вот в народном хозяйстве такая машина будет очень востребована ещё очень долго, – сказал Хрущёв. – Дирижабли у нас, конечно, есть, но уж очень они велики. В условиях города или в горах вертолёт лучше. Только не заморачивайтесь с телекамерами, сделайте сразу нормальную кабину внизу и параллельное управление в ней. (Первоначально на военной версии Ми-10 были установлены телекамеры для наблюдения за подвешенным грузом. Потом вместо них на гражданской версии была установлена нижняя кабина со вторым набором органов управления вертолётом, развёрнутая задом наперёд против направления полёта.)

   – М-м... – Миль был несколько ошарашен осведомлённостью Первого секретаря. – Хорошо, Никита Сергеич, сделаем кабину с управлением.

   – Постановление готовьте, передавайте министру, я протолкну, – распорядился Хрущёв. – Причем прямо пишите: «решение о проектировании принять после оценки результатов первых полетов Ми-6». И время сэкономим, и с бухты-барахты начинать проектирование не будем.

   – Никита Сергеич, я считаю, что в вертолётостроении пора окончательно переходить на газотурбинные двигатели, – сказал Миль. – Вот облетаем Ми-6, прочувствуем, как он себя ведет, и надо будет делать турбовинтовые машины на замену Ми-1 и Ми-4. А для этого понадобятся двигатели. Те, что делает Александр Георгиевич, для вертолёта размерности Ми-4 или даже побольше, слишком велики.

   – Владимир Яковлевич, а вы что скажете? – обратился Хрущёв к Климову. – Сделаете для Михаила Леонтьевича двигатели?

   – Сделаем, конечно, Никита Сергеич, – ответил Климов. – Нужно техзадание, финансирование и Постановление ЦК и СовМина. И лет пять на отработку. (В реальной истории двигатель ГТД-350 для Ми-2 разрабатывался с 1959 г в течение 4-х лет, двигатель ТВ2-117 для Ми-8 – с 1959 года, 5 лет.)

   – Постановление и деньги я обеспечу, – сказал Хрущёв, – а вот за техзаданием – это к Михаилу Леонтьевичу. Хотя... тут у меня мысль мелькнула... Нельзя ли обойтись одним двигателем на оба вертолёта, но на меньший поставить один двигатель, а на больший – два? (Двигатель ТВ2-117, используемый на Ми-8 первых модификаций, имеет крейсерскую мощность 1000 л.с., два двигателя ГТД-350 на Ми-2 имеют суммарную мощность 800 л.с.)

   – Можно, – согласился Миль. – Хотя... двухмоторная машина надежнее.

   – Безусловно, – согласился Хрущёв. – Но ведь на западе одномоторные вертолёты делают? Вот, на фирме Белл в октябре этого (1956) года испытали новую модель 205, с одним мотором. Я почему предлагаю этот вариант? Отработка нового двигателя, как говорит Владимир Яковлевич, займет минимум лет пять. Если мы начнем прямо сейчас, двигатель получим к концу 1962 года.

   – Так ведь для начала проектирования вертолёта не обязательно ждать, пока двигателисты отработают двигатель до готовности к запуску в серию, – подсказал Миль. – Доводить до готовности двигатель и вертолёт можно и параллельно. На этом года два-три сэкономить можно а то и больше. Давайте, Никита Сергеич, мы как следует все посчитаем, составим сетевые графики, тогда и определимся и с характеристиками для техзадания, и со сроками, хотя бы предварительно.

   – Договорились, – согласился Хрущёв. – Насчет лёгкой машины на замену Ми-1, условно назовем ее пока что Ми-2, не возражаете? Хотел вам ещё идею подкинуть. Концепцию, так сказать. Надо бы на его основе сделать специализированный вертолёт огневой поддержки. Сейчас у нас эту функцию выполняет Ми-4. Но он для этой роли изначально не заточен, поэтому у него много недостатков.

   – Прежде всего, он не бронирован, габариты великоваты, а двигатель впереди снизу. В случае ответного огня при заходе на цель ему прямо в двигатель и попадут. Понятно, что здоровенный звездообразный АШ-82 по-другому закомпоновать было сложно, я правильно понял?

   – Правильно, – подтвердил Миль. – Не над салоном же его было ставить... Он так грохочет, что без наушников в вертолёте разговаривать невозможно.

   – Вот посмотрите, Михаил Леонтьевич, на такую компоновку, – Хрущёв показал Милю рисунок Bell АН-1 «Huey Cobra» в трёх проекциях.

   – Ого! Это чья разработка?

   – Белл Эйркрафт. Причем за основу взята модель 205. Обратите внимание, ротор и хвостовой винт от 205й модели.

   – Но фюзеляж! Какая ширина?

   – Примерно метр. Чуть меньше даже.

   – Однако... Приблизительные данные по ней есть?

   – Очень предварительные, – Хрущёв положил перед Милем второй листок. – Можете взять с собой, но, разумеется, информация секретная. Противнику незачем знать, что нам их новейшие разработки уже известны.

   В конце 1956 года «Хью Кобра» ещё даже в концепциях не существовала, но Милю об этом знать было не обязательно.

   – Спасибо Никита Сергеич, – сказал Миль. – Информация интереснейшая, есть над чем подумать.

   – А вариант Ми-2 общего назначения, и более тяжелый... если не возражаете, умножим Ми-4 на два и назовем его Ми-8, чисто для разговора... так вот, требования к ним пусть выдаст министерство гражданской авиации, – предложил Хрущёв. – Затем посмотрят военные, немного скорректируют под свои задачи, и тогда можно начинать проектирование. Параллельно выдав Владимиру Яковлевичу задание на двигатель. Владимир Яковлевич, вам на первоначальное проектирование двигателя, без окончательной доводки, сколько времени нужно? Год, два?

   – Год, Никита Сергеич. ещё года два на отработку технологии и постройку опытного образца, и два года на окончательную доводку, – ответил Климов.

   – Ну и хорошо, – сказал Хрущёв. – Значит, к 60-61 году опытный образец вертолёта уже можно ждать? Так, Михаил Леонтьевич.

   – Пожалуй, – согласился Миль.

   По итогам совещания был принят целый пакет Постановлений ЦК и СовМина.