Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки

Господа взревели от восторга. После этого, видимо в предвкушении завтрашнего зрелища, они даже перестали изводить меня своими придирками и оскорблениями и я смог спокойно прибраться на камбузе. Предстоящее состязание меня нисколько не беспокоило, мало того, что я научился отлично качать маятник и делал это чисто рефлекторно, так ещё и стрелял теперь отменно, навскидку, не целясь, а лишь глядя на мишень. Мои руки автоматически наводили оружие на цель, а пальцы нажимали на спусковой крючок. Меня даже не стало бы беспокоить, вооружись мои противники боевым оружием, а не резинострелами и потому я лёг спать ни о чём не думая. Утром завтрак был готов точно к семи часам и на этот раз все явились вовремя. Сразу после завтрака я зашел в свою каюту и переоделся в свой новый бордовый мотокомбинезон без советской символики. Не просто так, для того, чтобы нагнать на своего противника жути. Признаться честно, мне удалось это сделать. Вся интернациональная банда, включая их главаря, Лорда, вытаращила глаза, когда увидела мою мощную, атлетическую фигуру затянутую в тёмно-красную кожу, да, ещё и с кожаной банданой на голове.

Для такого случая я даже побрился и потому уже не походил на грязного хиппи. Джованни и Марчелло, одетые в чёрные диверсионные боёвки, тут же подтянулись и многозначительно переглянулись. Коммандер Стирлинг, покрутив головой ухмыльнулся. Ману, его правая рука в банде, держал в руках большой и по всей видимости тяжелый чемодан. Мы все спустились на палубу, над которой возвышались на полметра два здоровенных трюмных люка, между которыми стояла стальная мачта с двумя стрелами. Ману положил на люк чемодан и открыл его. В нём лежали пистолеты, армейские «Кольты» сорок пятого калибра, и револьверы «Смит-Вессон», переделанные в тренировочные резинострелы. Бобби Стирлинг сделал рукой вальяжный жест и вызывающим, уничижительным тоном сказал:

– Выбирайте себе оружие, юноша. – По тону его голоса я сразу же понял, что последует вслед за этим, а потому не мешкая взял себе пять револьверов и один пистолет, к которому прихватил семь обойм с патронами, снаряженными резиновыми пулями и не ошибся, так как он насмешливо спросил – А вы, джентльмены, как я понял, намерены стрелять по Вику из боевого оружия?

Прикрепляя револьверы к поясу эластичными петлями из асфальтеновой резины, я предупредил, итальянцев:

– Валяйте, ребята. Можете стрелять по мне из своих «Беретт» боевыми патронами, но учтите, в ответ я буду стрелять резиновыми пулями исключительно по яйцам и глазам. Не думаю, что слепые, да, к тому же без мужского достоинства, вы будете хоть кому-то нужны в этом мире. Лично я бы, случись со мной такое, после этого предпочёл бы утопиться.

Марчелло первым достал из оперкобур свои «Беретты», положил их на люк и принялся вынимать обоймы, после чего заменил их на армейские «Кольты». Вслед за ним то же самое сделал Джованни и сумрачным голосом спросил:

– Вик, почему ты берёшь пять револьверов? У тебя же всего две руки. Как ты будешь из них стрелять?

Тем временем я быстро обвешался «Смит-Вессонами» и, вставляя обоймы в более широкие эластичные ремешки с кнопками нашитыми на правое бедро вроде как для красоты, сказал:

– Хреново вас готовили, ребята, раз даже не объяснили, как нужно правильно стрелять из двух стволов. К вашему сведению, бойцы «Смерша» всегда брали в левую руку «Наган», а в правую пистолет «ТТ». Неужели непонятно, что гильза из левого пистолета будет постоянно ударять в твой правый пистолет, Джованни? Правый ствол служит для прицельной стрельбы, а левый для добивания противника. Могу поспорить, что ты во время стрельбы с двух рук и стоять правильно-то не умеешь. Ну-ка покажи мне, какую стойку ты принимаешь?

Джованни с двумя «Кольтами» в руках тут же широко расставил ноги, согнул их в коленях и вместе с этим выставил вперёд оба ствола, подняв левый выше правого. Усмехнувшись, он нахальным голосом сказал:

– Русские, насколько мне это известно, при стрельбе из пистолета встают в классическую дуэльную стойку и даже напрягают при этом левую руку, Вик. Громко расхохотавшись, я воскликнул:

– Да, Джованни, ты так много настреляешь! Эх, не тому тебя учили и учителя у тебя, похоже, были хреновые. Смотри, как нужно правильно стоять и целиться.

Я тут же встал в самую грамотную стойку – ноги широко расставлены и согнуты в коленях, также разведены пятки, а носки наоборот, сведены внутрь. Револьвер и пистолет я при этом держал на одном уровне, но целился по пистолетной мушке, а ствол револьвера лишь выравнивал по его стволу. Бандиты удивлённо залопотали на разных языках, а Бобби Стирлинг воскликнул, выдавая себя к чёртовой матери со всеми потрохами:

– Дьявол! А ведь мальчишка полностью прав! Если внимательно рассмотреть все рычаги и векторы, то это действительно оптимальная стойка для стрельбы с двух рук. Да, похоже Флемминг был всё же прав, «Смерш» действительно очень опасная спецслужба. Всё, господа, начинайте, а мы посмотрим сверху, кто из вас стреляет лучше.

Ману забрал чемодан с тренировочным оружием для отработки стрельбы в ближнем бою и мы остались на палубе втроём. Чтобы запутать своих противников, я быстро побежал на ют, оставив Джованни и Марчелло стоять возле надстройки. Я думал, что они разделятся, но у них хватило ума сместиться от меня влево и мы встали по диагонали. Итальянские коммандос при этом держали между собой дистанцию в четыре метра. Как только вся банда собралась на широком П-образном балконе надстройки, коммандер Стирлинг подал сигнал и резиновая дуэль началась. Причём именно так, как я того и ожидал. Оба итальянца тупо открыли по мне ураганный огонь из четырёх «Кольтов» с довольно большой дистанции, а я, изредка стреляя в ответ, помчался вдоль левого борта на сближение с ними, показывая весь свой ассортимент боевой акробатики, делая нырки, уходы, перекаты, ни секунды не оставаясь на месте, но при этом внимательно фиксирую направление взгляда своих противников и постоянно заходя в слепое пятно их зрения. Для этого мне приходилось регулярно показывать им, что я двигаюсь вперёд, но при этом отклоняться назад и вниз. А ещё из верзилы я моментально превратился в низкую, приземистую, но очень быструю и вёрткую черепашку и таким образом качал нелогичный, импульсивно-интуитивный маятник, самый неприятный и непредсказуемый для противника.

Резиновые пули свистели надо мной и вокруг меня, то и дело пустые магазины падали на палубу, а Джованни и Марчелло за добрые две минуты лишь трижды задели меня по касательной. В основном потому, что я постоянно находился в низкой стойке и располагался к ним боком. Оба итальянца были к тому же абсолютно предсказуемы, зато я сам не знал, куда моё тело стремительно нырнёт в следующий раз, но знал, что уже очень скоро выйду на позицию эффективной стрельбы. Из револьвера я выстрелил всего трижды и расстрелял одну обойму из «Кольта», причём всадил в своих противников по несколько пуль, попав им в грудь и ноги. Похоже, что на обоих были надеты бронежилеты скрытого ношения. Наконец я добежал до нужной точки и мгновенно перезарядил «Кольт», для чего мне всего-то и потребовалось, оставив в стволе последний патрон, нажав на кнопку, выбросить пустую обойму. Первым ударом рукояти поймать самую нижнюю обойму, резким рывком заставить кнопку отстегнуться и вторым ударом загнать обойму в рукоять пистолета. Вот тут-то и началась потеха. Как только я встал в стойку, оба моих противника сорвались с места и приставными шагами стали удирать от меня, двигаясь к носу посудины, а я помчался за ними.