Александр Чернов - Одиссея Варяга
Через двое суток, во время очередной "беседы без свидетелей" в Александровском дворце Царского Села, хронически не выспавшийся Вадик по просьбе августейшего собеседника излагал некоторые подробности того, что случилось в итоге трагического развития русско-японской войны в его мире, и как этого не допустить. Хорошо отдохнувший и погулявший с утра по парку Николай его, как всегда, очень внимательно слушал. И как обычно, после выслушанного, стал излагать, что следует делать. Ни на йоту при этом не изменив ни одного своего решения по сравнению с известной Вадику историей. Внезапно терпение слушателя императора, далеко, кстати, не самая ярко выраженная черта характера Вадика, иссякло. Он схватил со стола хрустальную пепельницу и от всей души швырнул ее в стену. После этого в наступившей мертвой тишине раздался странно шипящий голос Банщикова. У него вместе с крышей сорвало и предохранительные клапана, которые до сих пор охраняли самодержца от самых неприятных моментов истории будущего.
– Ваше пока еще величество, вы можете делать все, что вам захочется, но когда вы это делали в моем мире, то очень плохо кончили. И не только вы, всей вашей семье пришлось расплачиваться за вашу полную неспособность управлять Россией в критический момент. Вы помните, я вам говорил, что ваш сын дожил до тринадцати лет? Знаете, почему только до тринадцати? Да потому, что те самые революционеры, которых вы всерьез не воспринимаете и планируете разогнать одним полком гвардии, в семнадцатом году придя к власти, расстреляли не только вас, но и всю вашу семью!
На Николая Второго, который искренне любил своих дочерей и жену, было жалко смотреть. В одно мгновение из уверенного в себе человека и государя крупнейшей в мире страны он превратился в жертву своего самого страшного кошмара. Но Вадик, намертво закусив удила, больше не намеревался щадить чувства и самолюбие самодержца.
– В подвале дома купца Ипатьева в Екатеринбурге в вас и ваших домочадцев сначала выпустят по барабану из револьвера, а потом тех, кто будет еще жив – от корсетов дочерей пули из наганов будут рикошетить – добьют штыками…
– Прекратите, – слабо прошептал Николай, но Вадик уже не слышал ничего, его понесло.
– Потом, чтобы тела не опознали, на лицо каждого выльют по банке кислоты, а сами лица разобьют прикладами винтовок.
– Пожалуйста, перестаньте, – слабо и тщетно взмолился Николай.
– Останки потом будут сброшены в шахту в глухой тайге, где их и найдут только в девяностые годы. А сама Россия, проиграв гораздо более серьезную войну, чем Русско-Японская, на пять лет скатится в братоубийственную гражданскую! Но это будет еще не конец… За сорок последующих с этого дня лет пятьдесят миллионов наших соотечественников погибнут насильственной смертью. ПЯТЬДЕСЯТ МИЛЛИОНОВ. И истоком этого безумного крававого потока явится Ваше, Николай Александрович Романов, царствование…
– Хватит!!! – уже не шептал, а кричал Николай.
– Зато можете радоваться, Вас потом канонизирует церковь, и станете вы великомучеником и страстотерпцем Николаем, – с убийственно злым сарказмом продолжал крушить хрустальные замки царя Вадик, – за такое и всю семью подвести под расстрел не жалко, не так ли, Ваше Величество? Оно того уж точно стоит…
– Не надо, пожалуйста, не надо!!! – у Николая началась первая в зрелом возрасте истерика.
– Не надо? Так а я-то тут при чем? – удивился Вадик, – Я-то ничего, что к этому привело, не сделал. Меня тогда еще вообще не было, не родился я. Даже родители моих бабушек и дедов еще не встретились. Вас, Николай Александрович, простите, в МОЕМ (выделил голосом Вадик) мире, не поддержал НИКТО. Вы умудрились, пытаясь угодить всем, наступить на мозоль каждому. Даже дворянство и малограмотные крестьяне, которые сейчас на вас молиться готовы, через тринадцать лет пошли против вас. И при известии о вашей гибели больше злорадствовали, чем горевали. И вы хотите повторения ЭТОЙ истории? Тогда можете спокойно продолжать в том же духе, а я, пожалуй, перееду в Новую Зеландию, там-то в ближайшие лет сто будет тихо, на мой век хватит…
– Но можно ли еще что-то изменить? Ведь это в вашем мире уже было… Может, это все-таки свыше предопределено, – подавлено отозвался Николай.
– Хрена лысого что-то вообще может быть предопределено! – грохнул по столу кулаком лекарь Вадик (или Миша – он уже и сам запутался), – у нас и "Варяг" не прорвался, и Макаров на "Петропавловске" погиб на мине 31-го марта, а тут – все это уже пошло по другому!
– Так, может, тогда и подвала этого Ипатьевского монастыря не будет, если все уже пошло по-другому? – встрепенулся Николай.
– Ипатьевского дома, а не монастыря… И к предсмертным проклятиям и пророчеству Марины Мнишек, уморенной в сем костромском духовном оплоте, купец этот никакого отношения не имеет. Хотя, как знать, как знать… Возможно, Вы правы, и некая мистическая связь тут просматривается. Сам я об этом не подумал…
Но тогда, тем более! Сможем ли мы разорвать этот мистический круг – сейчас это в первую очередь от Вас зависит, Ваше величество, – не стал слишком уж обнадеживать царя, способ управления коорым он наконец, кажется, нащупал, Вадик, – кризис в обществе – он системный. И поражение в войне, которого избежать, кстати, довольно просто, это не его причина, а следствие. А то будет не Ипатьевский дом в Екатеринбурге, а, скажем, Мазаевский в Питере. Вам от такого поворота истории правда станет легче? Надо бороться не с проявлениями кризиса, а искоренять его причину!
– А в чем же причина? – кажется, в первый раз за все царствование проявил интерес к внутренним делам своего государства хозяин земли русской.
– На данный момент ситуацией в стране недовольны все слои общества. Крестьянам хочется побольше земли, причем – задаром. Дворянам – уже прогулявшим выкупные платежи по Парижам и Баден-Баденам – побольше денег и продолжать ничего не делать при этом. Капиталистам – промышленникам подавай парламент, дабы можно было проплачивать нужные им законы и государственные проекты, которые вернут им эти деньги с громадным барышом и минимизации налогов с них в казну. Интеллигенции – побольше свободы, хотя они понятия не имеют, что это такое и с чем ее едят, и вообще, чтобы Россия стала Европой. Военным-идиотам – повоевать, тогда как военным умным – не делать этого ни в коем случае. Купцам и банкирам – побольше возможности для зарабатывания, вернее, воровства. Нарождающийся класс рабочих, пролетарии, требуют принятия рабочего законодательства, которое защищало бы их права и не позволяло бы купцам, промышленникам и банкирам их настолько явно обворовывать. И всем почему-то кажется, что Вы и толькоВвы должны все их и только их требования удовлетворить.