Николай Андреев - Рыцари Белой мечты (Трилогия)

Кроме того, нам удалось связаться с господином Кривошеиным. Министр земледелия, известный своей великолепной работой над переселением в Сибирь и азиатские окраины, рассказал о своих новых замыслах. По его словам, министерство финансов выделило значительный кредит на проведение первоочередных мероприятий по расселению крестьян в нечернозёмных губерниях. Выкупленные Земельным банком ещё до войны угодья будут распределены между наиболее нуждающимися в земле домохояйствами. Министерство транспорта работает над обеспечением перевозки желающих в сибирские губернии. Идёт работа над реформой народного просвещения: планируется создать предлагавшуюся ещё Столыпиным систему бесплатных начальных школ для крестьянства и мещанства. Вот-вот будут выделены деньги на создание высших учебных заведений для агрономов, врачей и инженеров.

Неужели эпоха столыпинских реформ возвращается? Что-то ждёт нас впереди?

"Утро России"

Вчера в петроградских газетах появились сообщения о реформе Совета министров. В первую голову, образовано новое министерство — труда и социального обеспечения. Во главе его поставлен такой одиозный представитель охранки, как Сергей Зубатов. Разве может создатель "зубатовщины", почти двадцать лет не принимавший никакого участия в работе, ретроград и, в молодости, народоволец, наладить нормальную деятельность вновь созданного министерства? Однако удручает другое — программа его работы. Правительство собирается узаконить профессиональные союзы рабочих, "облегчить" жизнь рабочего класса и дать ему новые преференции. В частности, планируется ввести обязательное пенсионное обеспечении. Кто будет вкладывать деньги в это? Представляется, что на плечи и без того чрезмерно нагруженного промышленного и банковского сообщества, купечества лягут выплаты на пенсии.

Великая война нанесла удар по народному хозяйству. Неужели так необходимо вколачивать последний гвоздь в гроб основы его — промышленников? Почему об этих реформах общественность не была предупреждена? Мы несём непомерное налоговое бремя. Мы понимаем, что это необходимо для возрождения России, но сколько же можно тянуть всё новые и новые соки из нас?

Почему всё ещё не объявлены выборы в Государственную Думу? Может быть, власть намерена вовсе упразднить столь много принёсшее России народное представительство? Неужели, возгордившись победой в Великой войне, потерявший голову регент желает задушить общественность?

Сны мучили Кирилла. В них он видел то огненное зарево над Петроградом, то хохочущего Ленина. Причём Ильич был не Ильичом, а актёром, игравшим его в старом фильме "Ленин в октябре". Председатель Совнаркома, хохоча и пересыпая речь "батеньками", "архиважно и архинужно", бегал вокруг да около плиты, на которой закипало молоко. А средь молока…плавал сам Кирилл. Правда, Ильич как-то всё так неумело делал. Даже в ссылке пользуясь услугами кухарки, он так и не смог нормально выключить плиту и снять миску, чтобы молоко не убежало. А вместе с ним на волю выбрался и Кирилл, ошпаренный, красный…

— Приснится же всякая муть, — выдохнул регент, вставая с дивана.

Солнце только-только начало вставать над Петроградом. Его лучи пробивались сквозь "газовые" занавески кабинета в Адмиралтействе. Да, старый — добрый кабинет. В нём Кирилл Сизов впервые "осознал" себя в прошлом, в теле Великого князя Кирилла. Как давно это было! А здесь, кажется, ничего не изменилось — только холоднее чуть стало. В Адмиралтействе долгое время были проблемы с отоплением: регент приказал большую часть дров, полагающихся для обогрева здания, распределить между столичными госпиталями. Адмиралтейские, как ни странно, приняли это даже с некоторой радостью: таким образом они хоть как-то могли помочь раненым и нуждающимся. На небольшое жалованье офицеры даже семьи свои обеспечить не могли, не то что пожертвовать ранеными, а тут такая возможность!

Кирилл глянул на большие напольные часы. Позолоченный циферблат, малахитовые цифры — и простые медные стрелки, покрытые патиной. Вот-вот должно было пробить восемь часов. Значит, оставался ещё час до того, как начнут сбегаться докладчики, просители и худшая категория людей: воры времени. Они вроде как ничего не просили, не требовали, не кричали даже о гибели страны или отдельно взятого квартала. На худой конец, могли угрожать — так ведь и этого не делали! Они просто любили лишний раз попасться на глаза, запомниться примелькаться. Думали, что это поможет им подняться наверх. А зря. К сожалению, Илья Ильф и Евгений Петров ещё не написали "Двенадцати стульев", и поэтому никто не знал: едва золотистые кудри такого авантюриста примелькаются — его просто начнут бить.

"Самому, что ли, взяться за написание этого гениального романа? Или табличку повесить с парочкой афоризмов? А можно вообще чего-нибудь позаимствовать из лексикона Ильича, пусть радуется. Будет ему лишний повод раскритиковать проклятый царизм и капитализм, на этот раз — за нарушение авторского права" — усмехнулся Кирилл.

Проклятый сон никак не шёл из головы. Вдруг вещий? Мысли, на которых не хватало времени днём, приходят ночью — в сновидениях. Уж это Кирилл усвоил, прочтя парочку томов старика Зиги. Сны иногда очень сильно могут помочь. Эти говорили, наверное, об опасности? О том, что Кирилл вот-вот может "спечься", провалиться? Без сомнения, игру регент затеял опасную. Если хотя бы один винтик даст сбой…

— Примем меры, — вслух подытожил Кирилл.

Он заправил постель и надел мундир Гвардейского флотского экипажа. Честно говоря, регент успел привыкнуть к этой одежде. Она, в общем-то, была даже по-своему удобной. Если бы не столько аксельбантов, завязочек, пуговок и прочих радостей придворных кутюрье, мундир вполне можно было бы назвать практичным. На столике дожидался "лёгкий завтрак". Зная привычку Великого князя, гофмаршальская часть всегда загодя готовила что-нибудь перекусить, и это ещё до пробуждения Кирилла вносилось в кабинет. Регент с удовольствием отметил, что на этот раз подали хорошую порцию пельменей и квас. Повар, ничуть не лукавя, был настоящим мастером! Году этак в четырнадцатом-пятнадцатом он приготовил пельмени для Николая, и тот трижды просил добавки. Естественно, его пригласили в придворную кухню. И, надо признать, не зря! Всё было так вкусно и сытно! Не то что на успевших Кириллу надоесть приёмах, фуршетах и прочих ударах по желудку. Там всегда подавали нечто очень уж гурманское, да такими порциями, что приходилось приложить немало сил, чтоб наесться.