Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

— Ты неплохо пожил моей жизнью, — кривоватая усмешка портит это лицо, — даже занятно было посмотреть. Он начал обходить меня по кругу как хищник.

— Хозяйство в порядок привёл, долгов поубавил. Управляющий нас хвалил.

Небольшая пауза, — только одно ты забыл, — и он подошёл совсем близко на расстояние двух шагов.

— Это всё принадлежит мне.

Задолбал меня его менторский самоуверенный тон, поэтому я брякнул в ответ, — уже нет.

Тот усмехнулся, — даже так. Думаешь?

И кивает куда-то в сторону. Как по волшебству начинают вокруг нас возникать образы. Детские воспоминания, первая лошадь, отец, первый бал, гусарский полк, дуэли и первая кровь, женщины, страх и стыд и наконец ярость.

Настоящий хозяин говорит тихо, — ты носил моё тело. Но ты — не я.

Шаг вплотную, — ты даже не знаешь и половины того, что я пережил.

И я почувствовал, что проигрываю ему. Ещё миг и я просто исчезну. По той простой причине, что противник сильнее меня в этом мире его памяти. Это его территория и он давит на меня своей мощью и уверенностью.

Но граф не стал грубо вышвыривать меня, а предложил дуэль. Без мистики, по-дворянски. Он снял перчатку и бросил её в снег.

— Дуэль, — дождавшись моего кивка он продолжил.

— Сабли?

— Разумеется.

Зря я понадеялся на чудо. Гусар с огромным соревновательным опытом просто играючи выбил из моих рук оружие. За его спиной тысячи часов тренировок и боёв. А я всего лишь год в этом мире.

— Ты жив лишь потому, что мне тебя жаль.

Чего он тянет, один росчерк лезвия и снег окрасится алой артериальной кровью. Я броском прыгнул сторону и поднял свою саблю.

Через пару минут я получил несколько ранения, но недостаточно опасных, чтобы закончит схватку. И даже зацепил его бок. Теперь и его рубашка окрасилась кровью.

А ведь он не так и силён. Да, на его стороне опыт, ярость и желание меня уничтожить. А на моей — выносливость и попытка просто не исчезнуть. Я согласен и на другое тело, но вот уходить в никуда совсем не желаю.

Вскоре мы оба застыли, пытаясь отдышаться. Оба в крови и еле стоим на ногах. Я первый выкрикнул в его сторону:

— Ты всё промотал.

— Что?

— Имение, людей, себя. А я просто хотел жить.

А вот теперь мой противник начинает терять контроль за своими эмоциями, вместо ответа он опять кинулся в бой. Но сейчас ни у кого не явного преимущества. Я парирую удары и пытаюсь измотать его. Может это и не зрелищно, но я хочу выиграть. Я не всё сделал в своей жизни и на раздал все долги.

Сам не понял как, но прошёл мой режущий удар в живот. Он пошатнулся и выронил саблю. Теперь мне достаточно сделать одно движение и перерубить его горло. Но почему он просто ждёт, не просит пощады, а смотрит мне в глаза и молчит.

Ну не могу я поднять руку на самого себя. Поэтому просто втыкаю клинок в снег и протягиваю ему руку.

Дальнейшего я не ожидал:

— Чёрт тебя побери, — это было сказано совсем другим тоном. В нём сожаление и горечь поражения. Но и что-то новое.

Потом граф повернулся и со слезами на глазах посмотрел в сторону дома, — береги Дубровицы. Пообещай, что не продашь. Лошадь мою береги.

Пауза, — и не верь Вяземскому.

А пока я осмысливал его слова, тот поднялся и сделал шаг назад. Так он пятился, смотря мне в душу, пока туман не поглотил его.

— И уже почти скрытый дымкой, — и ради бога, Александр, не женись на ней.

Я резко пришёл в себя. Вот только что стоял на заснеженной дорожке и вдруг оказался в комнате. И главное — я снова чувствую. Не важно, что трещит голова. Зато я слышу и вижу по-прежнему. Я чувствую спёртый воздух и как чья-то рука осторожно потирает мне лицо и грудь.

Ба, знакомые всё люди. Прямо дежавю какое-то. Опять драгоценный Луи Карлович Дюваль со своим чемоданчиком. Рядом с ним незнакомый мужчина, похоже что тоже врач. А чуть дальше моя экономка Дарья и Митька.

Как же я рад их всех видеть. Но пока они не заметили моего пробуждения, просто прикинулся спящим.

— Пуля, по милости Божией, не вошла в череп, но удар был такой страшный. Теперь всё в руках господа.

Французу ответил его коллега и она начали умничать на пару по поводу моих шансов. Больной скорее жив, или же скорее мёртв.

А вот когда все вышли и остался только мой камердинер, я и решил ожить.

— Митька, — прохрипел я, — воды принеси. И чего это у меня так башка трещит. Перебрал что ли?

После длительной паузы Митрий чуть не кинулся обниматься.

— Барин, счастье то какое. Пришли в себя? Так я доктора позову.

— Стой, дурья твоя башка. Не надо никого звать. Лучше скажи, что со мной. И почему я в постели.

— Дык ясно почему. Ранили Вас, Александр Викторович, как есть ранили, на дуэли. Стрелялись Вы с молодым барчуком Хлудовым. Да пуля-дура Вас нашла. Принесли Ваше сиятельство в ужасном состоянии. Вся голова и грудь кровью залиты. Думали всё. А потом доктор приехал, перевязал Вас и сказал, что пуля краешком голову-то зацепила. Сорвала клок волос и приличный кусок кожи. Отсюда и кровь. Пришлось зашивать. А ещё сказал, что удар был сильный и остаётся надеется только на господа бога.

Ну хоть какая-то ясность, — и давно я в постели валяюсь?

— Так третьи сутки пошли.

Да, серьёзно меня долбануло, опять сотряс нехилый получил судя по тошноте и головокружению.

Вскоре набежал народ, но француз молодец. Решительно выгнал всех, невзирая на звания и должности.

Две недели пришлось мне проваляться в кровати. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё произошедшее. Это после того, как я узнал, что из моей жизни исчез солидный кусок в пять с половиной месяцев.

Да-да, от дома Мари я выходил десятого апреля, а сейчас сентябрь на исходе. И я неведомым образом перелетел из Москвы в свое имение в Дубровицах.

Пока я не знаю точно, что происходило в тот промежуток времени.