Для тебя бессмертный - Сим Симович

Огромный палец, покрытый рыжими волосками и шрамами, ткнул в пергамент.

— Мы прижаты к морю. Это наше спасение и наша ловушка. Саладин хочет, чтобы мы разорвали строй. Хочет выманить нас в дюны, где его лёгкая конница искромсает тяжелых рыцарей, как повар капусту. Он ждёт атаки. Он молит своего Аллаха, чтобы мы побежали на него.

В шатре повисла тишина. Слышно было только жужжание мух, кружащих над остатками еды.

— И каков план, брат мой? — голос Филиппа Французского прозвучал тихо, вкрадчиво, как шипение змеи. — Стоять и умирать? Ждать, пока солнце сделает за сарацин их работу?

Ричард повернулся к Филиппу. Взгляд Льва встретился с взглядом Лиса. Искры не полетели, но воздух, казалось, стал холоднее на пару градусов.

— Мы пойдем маршем, — отчеканил Ричард. — Вдоль берега. Плотным строем. Пехота и лучники прикрывают конницу. Госпитальеры — в авангарде. Тамплиеры — в арьергарде. Я возьму центр. Мы будем идти. Медленно. Шаг за шагом. Мы позволим им бить нас. Позволим стрелять. Позволим наскакивать.

— Это самоубийство! — выкрикнул кто-то из баронов. — Быть наковальней под молотом?

— Да! — Ричард рявкнул так, что пламя свечей метнулось в стороны. Он встал. Огромная тень накрыла стол. — Быть наковальней! И ждать, пока молот не треснет! Саладин нервничает. Он видит, что мы не бежим, не рассыпаемся. Он бросит всё, что у него есть, чтобы разбить этот строй. И когда они увязнут… когда они подойдут вплотную, потеряв инерцию разгона… тогда, и только тогда, прозвучат трубы.

Король обвел взглядом присутствующих. Тяжёлым, давящим взглядом, пригибающим головы.

— Общий чардж. Одновременный удар всей тяжелой кавалерии. Смять. Растоптать. Сбросить в море или в пустыню. Но до сигнала трубы — ни шагу из строя. Кто атакует без приказа — предатель. Лично отрублю голову.

Гарнье де Наплуз скрипнул зубами. Желваки на скулах магистра ходили ходуном. Ему, воину, привыкшему лететь на врага с копьем наперевес, приказ «терпеть» казался оскорблением. Но спорить с Ричардом, когда тот в таком состоянии, — значит спорить с ураганом.

— А если они прорвут пехоту? — тихо спросил Робер де Сабле. Голос тамплиера был сухим, деловым. — Пехотинцы измотаны. У них нет воды. Многие едва стоят.

Ричард повернул голову. Взгляд упёрся в Виктора, стоящего у входа.

Король смотрел секунду. Две. Узнавание мелькнуло в серых глазах.

— Пехота выстоит, — сказал Ричард, не отрывая взгляда от стража. — Там есть кому держать стену. Если мясо слабое, его скрепляют железными гвоздями. У нас есть такие гвозди.

Виктор встретил королевский взгляд прямо. Не опустил глаз, как положено простолюдину. Это было нарушением всех норм, но сейчас, в преддверии конца света, нормы не действовали. Два хищника обменялись пониманием. «Ты даешь мне цель, я даю тебе трупы». Контракт, подписанный кровью.

— Вина! — гаркнул Ричард, разрывая зрительный контакт и падая обратно в кресло. Дерево жалобно заскрипело.

Паж, трясущийся от страха мальчишка, подбежал с кувшином. Вино плеснуло в золотой кубок, перелилось через край, красным пятном расплываясь по карте, прямо там, где был нарисован Арсуф. Дурное предзнаменование. Филипп Август брезгливо отодвинулся. Ричард захохотал.

— Смотрите! Земля уже пьяна от крови! Хороший знак!

Совет начал расходиться. Магистры выходили мрачные, злые, обсуждая шёпотом предстоящий ад. Бароны выглядели подавленными. План Ричарда требовал нечеловеческой выдержки, а люди были на пределе.

Виктор оставался на посту, пока шатёр не опустел, оставив внутри только двух королей.

Филипп встал, оправил складки мантии.

— Ты играешь с огнём, Ричард, — тихо сказал француз. — Если строй дрогнет, история запомнит нас как безумцев, приведших христианство на бойню.

— История запомнит победителей, Филипп, — Ричард сделал глоток, не глядя на собеседника. — А победителей не судят. Иди молись. Тебе это идёт больше, чем меч.

Филипп поджал губы, превратившиеся в тонкую белую линию, и вышел, обдав Виктора волной аромата дорогих духов, смешанных с запахом страха.

Ричард остался один.

Огромная фигура в тусклом свете свечей казалась одинокой скалой. Маска уверенности, которую король носил при подчиненных, сползла. Плечи опустились. Лицо, мгновение назад выражавшее ярость и силу, стало усталым, старым. Лев устал.

Король потер виски огромными ладонями.

— Эй, ты, — голос прозвучал глухо.

Виктор сделал шаг вперед. Доспех не звякнул. Движение бесшумное, кошачье.

— Да.

Ричард поднял голову. В глазах стояла тоска. Тоска человека, который знает, что завтра отправит на смерть тысячи тех, кто верит ему.

— Ты был там, в Акре. На казни.

Это был не вопрос. Утверждение.

— Был.

— Ты рубил их. Долго.

— Да.

— Что ты чувствовал?

Вопрос повис в душном воздухе. Странный вопрос от короля к солдату. Но в такие ночи стираются ранги.

Виктор молчал секунду. Анализировал. Правда? Или то, что хочет услышать король?

Зверь не умеет лгать.

— Ничего.

— Ничего? — Ричард прищурился. — Ни жалости? Ни гнева? Ни удовольствия?

— Меч не чувствует, что он режет. Он просто выполняет работу руки.

Ричард хмыкнул. Откинулся на спинку кресла, рассматривая гиганта с новым интересом.

— Меч… — король посмотрел на свои руки. Могучие, способные гнуть подковы. — А я — рука? Или тоже меч в чьей-то длани? Господа? Дьявола?

— Это не имеет значения, — ответ Виктора был простым, пугающе прямым. — Важен лишь удар. Если удар слабый — меч ломается.

Король расхохотался. Коротко, лающе.