Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Все тело болело после пережитых схваток и местами даже горело. Ночная прохлада приносила облегчение. Часть пути проехал на такси. Таксист, немолодой мужик, лишь мельком глянул на меня через зеркало заднего вида и недовольно цокнул языком. Видимо, переживал, что испачкаю обивку. Выглядел я и правда паршиво: грязный, побитый, с кровью на лице. Максимум, что смог, — отряхнуться.

Ладно, не стал мне мозги делать — и на том спасибо. Оставил ему хорошие чаевые за молчание. Как раз в этом мире существовала подходящая поговорка: молчание — золото.

Вышел за несколько кварталов до своего дома, чтобы забежать в лавку с шаурмой, что работала и днем, и ночью. Есть хотелось дико, так что овощи с мясом, подогретые и завернутые в большую обожженную лепешку, стали для меня пищей богов. Ел там же, рядом с небольшим столиком. Их тут всего два стояло, и оба пустые. Вокруг — никого. Смуглый повар при взгляде на меня и бровью не повел. Единственной. Видать, подобные покупатели здесь не редкость.

Шаурму запивал горячим чаем из пластикового стаканчика. Приходилось держать его за ободок, иначе он обжигал пальцы. А они и так сегодня настрадались.

Неожиданно дверь лавки на колесах хлопнула, и к моему столику подошел повар — положил передо мной бутылку воды и толстую стопку бумажных салфеток.

— На, брат, за счет завэдэныя, — сказал он.

— Благодарю, — кивнул в ответ.

Поев, умылся салфетками, смоченными в воде. Влажную кожу ветер просто обжигал холодом. Наверно, температура была близка к нулю по местной шкале Цельсия. Но мне было хорошо. В животе разливалось сытое тепло, я чувствовал себя чуточку чище, а бой сердца в ушах после многочисленных раз, когда мне доставалось по голове, начал утихать.

Оставив повару хорошие чаевые, двинулся домой. Тяжелая сумка приятно оттягивала плечо. Работы предстояло много, и часть я планировал сделать сегодня. Несмотря на поздний час спать не хотелось совершенно. Тело устало, но мозг был все еще взбудоражен.

Дома меня встретила темнота, в которой на миг привиделись красные глаза черных тварей. Я даже вздрогнул, но потом разглядел индикатор на новом холодильнике. Температура в разных отсеках. Из комнаты слева доносился могучий храп Романа.

Прошел вглубь, разделся, принял душ, затем намазал ушибы и синяки целебным составом Тренера. На этом баночка закончилась. Сходил на «вроде как» кухню, чтобы ее выкинуть, и на обратном пути столкнулся с новым чудовищем!

Два маленьких глаза сверкали невысоко над полом. Свет из моей части квартиры косо падал на пол. На его краю сидел Огрызок и, не сводя с меня взгляда, шипел.

Мда… Спас врага на всю жизнь.

Попытался пройти мимо, но Огрызок приподнялся, встал ко мне боком и выгнул спину, по-смешному наклонив голову. Его хвост хлестнул воздух и встал трубой, распушившись. Я сделал еще шаг, котенок коротко перебежал мне наперерез, не меняя положения тела. Заурчал. Сделал еще шаг — Огрызок сорвался с места, прогарцевал мимо меня в мою комнату, потом резко, царапая когтями лакированный пол, развернулся, снова пронесся мимо меня, а затем исчез в половине Романа, что-то там уронив.

И что это было?

Ладно, у него грибок в мозгу. Мало ли какие галлюцинации Огрызок наяву видит?

Я вернулся в свою комнату и занялся разбором добычи. Очищал пыльные склянки и шкатулки, восстанавливал на них записи, если они были, либо находил похожие вещества в записях предков Исаева. А какие-то узнавал сам.

За рутиной меня и сморил сон. Сам не заметил, как уронил голову на исписанные листы и задремал. Проснулся от острой боли в левой руке. Открыл глаза и увидел, что моя ладонь подверглась яростной атаке. Огрызок, кусая пальцы, кувыркался и изгибался, чтобы подобрать позы удобнее. Но при этом он явно не пытался прокусить меня насквозь, хотя его зубы это позволяли.

— Да ты играешь! — хмыкнул я, догадавшись.

«Оживил» свою левую руку и сам напал на кота. Завязалась схватка, в ходе которой Огрызок гулко стукался твердой частью головы о стол, но нисколько этого не замечал. Даже, наоборот, ему это будто нравилось. В конце концов он устал и замер с моим мизинцем между зубами. Оба его глаза смотрели куда-то в потолок. Кожей я чувствовал, как быстро колотится его сердце, постепенно замедляя бег, а грудь часто поднимается, восстанавливая дыхание. Он будто марафон пробежал. Кошачий.

Внезапно его словно под хвост оса ужалила: он снова вскочил, спрыгнул со стола и бросился наутек, оставив в покое мою расцарапанную руку.

— С нетерпением жду следующего раунда, а этот за мной! — шепотом крикнул ему вслед.

Неужели контакт с ним налаживается? Похоже на то… Но путь предстоит еще долгий.

Ладно, еще пара дел, и хватит. Нужно и поспать тоже. Выставил из опустевшего несессера три банки. Две поменьше имели в чем-то схожее содержимое: в одной ползали Чаросклизы, а в другой лежала толстая черная пиявка, которая наглоталась крови Григория. А в баночке побольше мягко рассеивал темноту удивительной красоты цветок. Его почти не было видно, потому что корни и стебли паутиной облепили стенки изнутри. Ничего подобного я не видел ни в записях предков Исаева, ни в своем мире.

Слизняками и пиявкой займусь позже, все остальное уже разложил и рассортировал.

Сейчас хочется узнать, на что способно это магическое растение. Наконец-то я достаточно силен, чтобы вновь начать применять диагностирующие техники алхимиков!

Диагностических техник у алхимиков великое множество. Каждый предпочитает какую-то свою. Пожалуй, в моем мире не существовало двух одинаковых техник среди алхимиков — они были словно почерк, подпись или отпечаток пальца. Для непосвященных они делились на два вида: прямые и косвенные. Косвенные, когда алхимик выяснял свойства неизвестного ингредиента путем экспериментов, опытов и специальных зелий. Прямые предполагали прямое взаимодействие с узлами, которые магия Нитей сформировала внутри такого элемента. Различались такие техники лишь в приближении. У каждого алхимика были свои нюансы, привычки и ритуалы в этом деле.

Я был сторонником прямой техники. Быстрее и эффективнее, потому что изучаешь узор ингредиента буквально изнутри. Но это было чрезвычайно рискованным занятием.

Дело в том, что прямая техника предполагает соединение внутренних магических каналов алхимика, то есть его сети или, можно сказать, узора, с узелками изучаемого вещества. Неважно, растение это, кристалл или живое существо. С последними еще опаснее, кстати, потому что к магии примешивалась чужая, часто примитивная, воля. Но такие