Юрий Нестеренко - Юбер аллес (бета-версия)
Власов немного поразмыслил.
- Да, это с его стороны логично. Даже если никаких бумаг не было, он ничего не теряет. А если они есть...
- То он их разыщет, - заключила Эстер. - И, похоже, ищет их не он один... А теперь пора послушать Берту, у неё тоже есть кое-что интересное.
Она подошла к старухе и бесцеремонно встряхнула её за плечи. По тому, как старуха дёрнулась всем телом, Власов понял, что она успела задремать на своём пуфике.
- Ну вы таки хамло! - заявила она, подсаживаясь к столику. - Я отсидела свой тухес, пока вы тута разговаривали как голубки. Я устала и хочу свой кофе. Фира, сделай таки мне нормальный человеческий кофе, или я щас умру прям в этом месте!
Эстер молча встала, завернулась в халат и ушла.
- Хорошая девочка, хотя таки шикса, - констатировала Берта Соломоновна, нахально усаживаясь на место Эстер. - Но с её конторы у меня есть парносы.
- А как же ДГБ? - не удержался Фридрих.
- То наши дела, - отмахнулась Берта Соломоновна.
Появилась Эстер с подносом, на котором стоял небольшой кофейник. Власов невольно подумал, что в этом заведении, наверное, можно получить не только чай и кофе, если хорошенько попросить. Н-да, очень подозрительное место... Надо будет выяснить у Никонова, что это за лавочка и для каких целей она обычно используется...
Женщины обменялись несколькими словами на иврите, после чего старуха с видимым удовольствием забрала кофейник себе.
- Я так скажу, эта Галле, - заявила старуха, - приехала сюда за непонятно чем. Её та газета сюда её не посылала.
- Откуда вы знаете? - поинтересовался Фридрих.
- Я с ней разговаривала за жизнь, - объяснила Берта. - Она сказала мне, что приехала сама. То есть немножечко от газеты, но больше сама. Её не хотели посылать сюда.
- Почему? - Власов напрягся.
- Потому что она глупая женщина и пишет глупые статьи, - отрезала Берта.
Фридрих мысленно согласился с такой оценкой.
- А потому её никуда не посылают. Она только всё портит. Так все думают. Но она так не думает. Она считает, что может писать хорошо, если она попадёт на что-то очень важное. Чтобы написать первой. Понимаете?
Власов поразмыслил.
- Вы хотите сказать, что в Москве должно случиться что-то важное? Такое, что заинтересует её газету?
- Да. Она давно такое искала. Она сказала мне, что слушала разговоры в редакции. Давно слушала. Чтобы узнать про такие вещи. Даже ходила стоять под дверью, когда там разговаривали. Как некрасиво, фуй!
Фридриха искренне позабавило это "фуй" из уст старой доносчицы.
- Она мне сказала, что узнала какую-то важную вещь. Что в Москве будет чегой-то особенного. Это в секрете, а потом всё откроется.
- Что именно?
- Она не знает точно, - вздохнула старуха. - Что-то политичное. Большие люди, про которых пишут серьёзные газеты. Большие люди - большие дела. На это хотели послать другого человека. Но Галле успела сюда раньше. И ещё: она очень ругалась по телефону против своих людей.
- Берта Соломоновна, - включилась в разговор Эстер, - любезно предоставила нам записи некоторых телефонных разговоров фрау Галле с представителем "Либерализирунг" в Москве. Я могу предоставить вам распечатку этого разговора... впрочем, вы можете получить платтендат с текстом непосредственно от вашего начальства. Вкратце: разговор шёл на повышенных тонах. Фактически, представитель её газеты прямо обвинял её в том, что она прилетела в Москву самовольно. И, похоже, сорвала чьи-то планы. У нас сложилось впечатление, что сюда собирались посылать кого-то другого. Она вам ничего об этом не говорила?
- Нет, - сказал Власов.
- И о книге, которую она ищет, она вам ничего не говорила?
Фридрих почувствовал, как взгляды двух женщин - старой и молодой - скрестились на его лице.
"Так вот зачем я им понадобился", - понял Власов.
Он сделал подобающую ситуации паузу в полторы секунды. За это время он прикинул текущие обстоятельства. Судя по всему, Эстер уже убеждена, что журналистка - часть интриги, разыгрывающейся вокруг этих самых "бумаг Эренбурга". Власов в этом убеждён не был. Однако же, к убийству Вебера всё это могло иметь самое прямое отношение... Как бы то ни было, у него есть благословение Мюллера: сотрудничать. В разумных пределах, разумеется.
- Говорила, - сказал он. - Я готов рассказать то, что знаю.
На сей раз Берту никуда не отсылали. Напротив, старуха пристроилась поудобнее, чтобы наблюдать за Фридрихом. Тот понял, что она уже имеет какую-то информацию о пресловутой книге - и теперь будет сверять её с власовским рассказом.
Власов постарался быть немногословным, но подробным. Единственное, о чём он умолчал - так это о предполагаемом владельце книги, покойном Хайнрихе цу Зайн-Витгенштайне: он решил, что не стоит сообщать израильской разведке то, о чём пока не знает даже Управление.
Эстер внимательно выслушала Фридриха, задала несколько вопросов, потом помолчала.
- Благодарю вас, Власов, - наконец, сказала она. - Вы мне кое-что дали. Надеюсь, это стоило того, что я сегодня дала вам. Запишите мой номер. Ваш я знаю.
Она продиктовала свой телефон.
- Я провожу вас, - добавила она. Фридрих понял, что его выпроваживают, и встал. Покосился на Берту.
- Я сама довезу Берту Соломоновну до дома... потом, - пояснила Эстер. Видимо, у двух женщин были ещё какие-то дела, в которые они не собирались посвящать посторонних.
Власов понимающе кивнул старухе и удостоился ответного кивка.
На улице стоял настоящий мороз, к тому же дул ветер. Эстер, закутавшаяся в меховой палантин, в рассеянном свете уличного фонаря напоминала уже не китаянку, а эскимоску.
Фридрих искал в кармане куртки ключи от машины, а в голове - подходящие к случаю слова, чтобы вежливо попрощаться.
- Помните гадание? - неожиданно спросила женщина.
- Насколько я понимаю, вам было просто нужно время, чтобы меня проверить, - пробурчал Власов. Каждое слово выбивало изо рта столбик пара.
- Да, - не стала спорить Эстер. - Но не только. Я не верю в мистику, но Книга Перемен помогает и тем, кто в неё не верит... Эти две бездны. Верхняя и нижняя. Каждая бездна похожа на другую, их легко перепутать. Вы думаете, что поднимаетесь вверх - а на самом деле идёте вниз. И ещё: пятая черта. Мужская черта. Это что-то значит.
- И что всё это значит? - не выдержал Фридрих.
- Не знаю. Но это... Я забыла слово.
Власову пришло в голову несколько подходящих слов, но он благоразумно промолчал.
- Ладно, теперь уже не вспомню. До свидания.
Она небрежно махнула рукой и скрылась за железной дверью.
Уже в машине Власов ощутил недовольное бурчание голодного желудка, который никак не желал удовлетвориться жиденьким чаем. Фридрих усмехнулся: вот оно, юдское гостеприимство в действии. Впрочем, чай был и в самом деле хорош: он чувствовал приятную бодрость, не переходящую при этом в нервное возбуждение, какая бывает после правильно проведённого чаепития. Голова работала просто великолепно. Но всё-таки, пожалуй, стоило немного загрузить желудок...