Александр Маркьянов - Сожженные мосты
Вертолеты оторвались от земли.
Афганистан был не слишком богатой страной, Башир просил Ястребы или Чинуки, такие как у североамериканцев, он летал на них на учебе и убедился в том, какие задачи могут выполнять современные вертолеты с опытными летчиками. Но денег как обычно не было — и ему дали шесть стареньких «Вестланд-Вагон». Раньше они летали по заказам САС и были снабжены дополнительным оборудованием для круглосуточных полетов в условиях нулевой видимости. Но это не отменяло главной проблемы Вестландов — всего один двигатель, приводящий в действие два винта, причем передний — через приводной вал, на котором также терялась мощность. Возможно, в Великобритании мощности и хватало — а вот в высокогорном, пыльном и опасном Афганистане двигатель сипел на предельных оборотах — и десантники, поднимаясь в воздух не знали, долетят ли они до места назначения или грохнутся на скалы. Особенно страшно было в горах — когда все, и пилоты и десант чувствовали, что двигатель тянет на пределе.
На горизонте появился Герат — как и все афганские города низкий, желтый, одноэтажный, грязный. Ни город, ни его жители не стремились к небу — к небу протягивали свои руки только минареты, да столбы дыма, поднимающегося над окруженным кварталом. Самолеты уже прошли над ним и во многих местах полыхали пожары.
Не дожидаясь команды, пилот головной вертушки взял курс на дымы. Плюющийся смертью город плыл перед блистерами.
— РПГ! РПГ слева!
Пилот бросил вертолет вправо, что-то дымное пронеслось совсем рядом, нарушив геометрически правильный до этого строй. В ярости зашелся пулемет, поливая землю.
— Огневые точки не подавлены! — заорал Башир своим, те мрачно кивнули. Возможно, придется высаживаться под обстрелом.
Пересекли дорогу — та почему то тоже была вся в дыму.
— Двадцать секунд!
Вертолет ощутимо замедляет ход, снизу почему-то не стреляют. Возможно, бомбы все же потрепали сопротивление.
— Десять секунд!
Ползет вниз аппарель, бортмеханик, опасно балансирующий на самом краю пропасти, готовится сбросить вниз трос.
— Пошли!
Трос обжигает руки даже через перчатки, земля несется навстречу. Вообще то, с такой скоростью по тросу спускаться запрещено — но сейчас к черту инструкции, каждая секунда, которую ты проводишь на тросе, ты являешься беззащитной мишенью.
Оказавшись внизу, подполковник как простой боец приготовил автомат, откатился в сторону, прикрывая остальных. Было пыльно, дымно, винты вертолетов гнали вниз всю дымную вонь. Все здания, дувалы были основательно посечены осколками, Баширу бросился в глаза невзорвавшийся элемент кассетной бомбы, лежащий впереди на дороге. Опасная вещь — наступит кто-то и эта тварь может рвануть как связка гранат выкосить целый взвод.
По ним никто не стрелял, солдаты — коммандос один за другим оказывались на земле, залегали, прикрывая свои сектора. Они ожидали сопротивления — а сопротивления не было. Вообще. Только в многих местах что-то догорало.
Вестланды, высадив десант, пошли вверх и в сторону — вертолеты попытаются сесть на перекрытом участке трассы, чтобы сэкономить топливо. Они остались одни.
Осмотревшись — полковник помахал рукой над головой — общий сбор офицеров. Он видел, что потерь нет, и высадка прошла как нельзя лучше. Но не понимал — почему.
— Продвигаемся к зданию. Саид — ты со своими людьми займешь позицию вон там, тебя прикроет остов машины. Прикроешь нас от удара в спину.
— Есть, сэр.
Подполковник связался по рации с остальными — все вышли на связь. Потеря была только одна — один из солдат при высадке то ли сломал, то ли вывихнул лодыжку. Все. Башир приказал всем группам продвигаться к зданию.
— Внимание на взрывоопасный предмет — показал подполковник — не наступите. По сигналу — вперед!
Прикрывая друг друга — двое лежат, двое бегут — группа коммандос пошла вперед. В двух местах на улице лежали посеченные осколками трупы, явно это повстанцы — но ни у одного из них рядом не было оружия! Ни целого, ни поврежденного. Значит — кто-то его забрал. Очень плохо.
Небольшой группой — десять бойцов, вторая, такой же численности группа осталась прикрывать тыл — Башир вышел к нужному зданию. Толстенный дувал выше человеческого роста, выбитые взрывом ворота. Снова — ни души.
Еще одна группа вышла правее, подполковник показал условный знак — норма — и получил такой же знак в ответ. Надо идти…
Во дворе оглушительно громыхнула граната — вспышка — и коммандос бросились внутрь, в огражденное дувалом пространство двора. Они были готовы к чему угодно — но не к тому, что увидели.
Никого. И ничего. Никаких следов, что на этот дом и в этот двор упала хоть одна бомба. Черт, здесь даже стреляных гильз совсем нет. Как будто здесь и не было никаких боев.
Один из коммандос крадучись подошел к двери, привязал к ручке веревку, еще несколько выстроились у стены. Первый рванул на себя веревку — и остальные бросились внутрь. Башир молча ждал.
— Башир-хан, внутри чисто, но мы кое-что обнаружили.
Почему то, когда он вступил в здание — ему стало не по себе. Просто не по себе и все.
Он не мог понять, что не так, он не мог понять, что его беспокоит. Потом, он понял — это был страх. Ему просто было страшно.
И страх этот — нарастал с каждой минутой.
Впереди был коридор — темный и узкий. Он прошел по нему несколько шагов — и вдруг ему показалось, что за спиной кто-то есть.
Внезапное нападение противника сзади! Одно из учебных упражнений, которое отрабатывали коммандос — вот и сейчас подполковник, развернувшись и присел, выхватил из кобуры пистолет, включил фонарь-вспышку, надеясь ослепить противника и получить преимущество.
За спиной никого не было.
Он обвел пистолетом стены — фонарь не высветил ничего. Только глинобитные, шершавые стены и не более. Выругавшись про себя, подполковник двинулся дальше. Нервы сдают — а это очень плохо.
Он попытался связаться по рации со своими — но в эфире был сплошной треск. Такого он никогда не видел — рация была современная и могла отстраиваться от помех.
— Где вы? — крикнул подполковник и голос его предательски дрогнул.
— Башир-хан, мы здесь!
Внезапно где то за стеной в несколько голосов оглушительно заговорили автоматы, кто-то заорал не своим голосом — и подполковник с ужасом узнал по голосу одного из своих. Он отшатнулся от глинобитной стены, направив пистолет туда, где раздавалась стрельба.
Топот. Он повернулся, вскидывая пистолет.
— Свои!
Точно — свои. Тревожная группа. Чуть не выстрелил. Мечутся по стенам лучи фонарей, несколько автоматных стволов готовы изрыгнуть огонь.