Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Так как он молчал, пришлось мне начать беседу:

— Сударь желает продолжения беседы? Мне показалось, подполковник, что Вы имеете намерения сказать больше, чем позволили в прошлый раз.

На скулах Бекетова заходили желваки:

— А вы граф, как видно стали слишком чувствительны.

— Напротив, просто не люблю лающих из кареты, — возможно я вышел из образа порядочного дворянина. Но мне надоела пустая перепалка. Григорий прыснул в кулак, а Бекетов сильно побледнел.

— Следите за словами.

— Иначе что?

— Иначе Вам напомнят, что офицерская форма не делает человека офицером.

Вот теперь стало совсем тихо. Я же почувствовал, как внутри поднялось холодное, почти весёлое спокойствие.

— Подполковник Бекетов, — произнёс я отчётливо, — Вы только что поставили под сомнение мою честь.

Теперь тот усмехнулся:

— Если Вам угодно понимать это так.

Всё, дальше никаких вариантов. Я медленно снял перчатку с руки, повернувшись к Григорию сказал, — передайте пожалуйста подполковнику. Я считаю его поведение несовместимым с честью офицера и дворянина.

При этом на лице Бекетова мелькнуло довольное выражение. За него принял перчатку толстяк.

— Отлично, я пришлю Вам своих секундантов.

-Как Вам будет угодно.

— Но раз вызов исходит от Вас, за мной право выбора, — что-то мне говорит, что сейчас я пойму, отчего этот господин так обрадовался. Неужели заставит сражаться на канделябрах?

— Тогда будем стреляться.

А уже дома на меня накатило странное чувство. Я ведь понимал, что рано или поздно столкнусь с необходимостью драться на дуэлях и даже лишать жизни человека. И старый хозяин тела делал это часто и со вкусом. Но сейчас меня бьёт мандраж.

— Вы, Александр Викторович, слишком богаты, слишком независимы и слишком редко уступаете. А многие этого не любят. Особенно лишённые этих привилегий. И вообще, Бекетов немного просчитался, — Гриша всячески поддерживает меня и уже успел встретиться с секундантом противной стороны.

— А просто он запомнил прошлый урок, когда Вы решили не полагаться на волю случая. Стреляться — это во многом дело случая. Осечка, камешек под ногой, ещё что-то и в результате никудышный стрелок волею идиотского случая убивает опытного стрелка. А вот на саблях это невозможно. А сейчас Бекетов поторопился и сделал всё, чтобы вызов сделали Вы. И, разумеется, выбрал пистолеты.

— Каковы мои шансы?

— Для него низкие. Стрелок он посредственный. И не знает, что Вы, Ваша светлость, в результате несчастного случая на охоте немного утратили кондиции в фехтовании. А вот в стрельбе наоборот, сильно прогрессируете. К тому же я выбрал «сходящуюся офицерскую дуэль». Противная сторона согласилась.

Постепенно я успокоился, Гриша умница. В самом деле дуэль с барьером во многом предоставляла волю случаю. Там стреляются почти в упор по жребию. А вот в нашем случае противники стреляли в движении. Секунданты их разводят на приличное расстояние и по команде они сходятся. Вся фишка в том, что на расстоянии 15 или даже 20 метров громко подаётся вторая команда и с этого момента можно стрелять в любой момент. Но попасть с дуэльного пистолета с 20 метров — нереально. Добавьте волнение и необходимость замереть на месте. И главное — есть только один выстрел. Если у противника не выдержали нервы и он выстрелит издалека с последующим промахом — его противник спокойно подходит и в упор стреляет. Это стопроцентная смерть. Остаётся только полагаться на его добрую волю, вдруг захочет только ранить или выстрелит в воздух. Тут уже игра нервов, а также важен глазомер и опыт. А я немало упражнялся в подобных стрельбах точно в таких условиях. Делаешь несколько шагов, замираешь, противник вынужден остановиться тоже и стать боком в менее заметную позицию. Выстрел, облако дыма, мишень поражена. В моём случае это были игральные карты. А уж промазать с дистанции 12–15 метров в ростовую мишень — мне нужно очень постараться. Из истории могу вспомнить дуэли исторических личностей и персонажей. Пушкин, Лермонтов и герой романа Евгений Онегин. Были различия, но в целом стрельбу вели именно сходясь. Лермонтов вообще пальнул в воздух. Онегин смертельно ранил Ленского при стрельбе по сигналу, кто первый попал, тот победил. А вот дуэль Пушкина с Дантесом — это именно то, что предлагает Григорий. И вторая сторона приняла эти условия, отлично.

— Когда?

— Завтра в 7 утра, так лучше. Меньше свидетелей, а ещё по утрам обычно нет ветра, так что всё в руках божьих, но Вы уж постарайтесь не дать себя ранить.

— Где? — что-то меня понесло на односложные фразы. Всё-таки волнуюсь.

— Имеется тут одно подходящее местечко, в районе Спасо-Преображенского монастыря. Есть там роща, удобная для наших дел.

Далее мы попытались спрогнозировать ход поединка.

— Бекетов артиллерист, — задумчиво промолвил Волков.

— И?

— Ну так, значит рука твёрдая. Но есть одно «но». Такие любят порядок и расчёт. Он почти наверняка будет ждать расстояния для уверенного поражения. Возможно, он не поленится и наведёт справки о Ваших навыках в стрельбе. И они было недурственны, но сейчас Вы стреляете куда лучше и стабильнее. Поверьте мне, я с Вами не один года и многое повидал. Так вот, стрелять он будет шагов с восьми, возможно десяти.

Я медленно кивнул, поощряя товарища к продолжению.

— Да, ближе подпускать рискованно. А начинать стрельбу раньше — слишком велик шанс промаха.

— Верно.

— А теперь главное. Вы не должны дать ему спокойно выцелить Вас.

Григорий встал и начал изображать мои действия:

— Пойдёте спокойно без суеты. Не слишком быстро. Пистолет не подымайте заранее, это ошибка новичков.

Он показал рукой, — кто заранее подымает руку и пытается выцеливать, у того рука начинает дрожать, а взгляд замыливается. Стреляйте с десяти шагов, риск минимален. И без подготовки, да что мне Вам объяснять. Представьте, что стреляете в своего пикового валета. Как Вы это любите. Остановка, и выстрел почти без прицеливания. И ещё — не смотрите ему в глаза.

— Почему?

— Начнёте думать. А думать на дуэли нельзя.

В комнате повисла напряжённая тишина, у меня остался главный вопрос. Наконец я не выдержал:

— Скажи честно.

— О чём?

— Как мне стрелять? Если захочу только ранить, куда целиться?

Григорий несколько секунд с любопытством рассматривает меня. Приблизительно как энтомолог на трепыхающегося жука, пришпиленного булавкой.

— Вот потому, Александр Викторович, люди и не любят дуэли, — он встал и опёрся ладонями о край