Александр Владимиров - Таинственный монах

— Что ж, — произнес Щукин, когда к нему подошел настоятель, — на сегодня бой закончен. Завтра появится артиллерия. — Тут он показал рукой в сторону уезжавшего автомобиля, — У нас в запасе день.

Лунный свет освещал двор монастыря. К вечеру похолодало. Щукин, озираясь по сторонам, пробирался к подземному ходу. Сегодня, после начала штурма, настоятель Михаил усилил охрану монастыря, привлек к этому почти пятьдесят послушников.

Если бы не миссия, которую возложил на плечи Семен Федоровича зять, тот, скорее всего, присоединился к монахам. Ему было любопытно узнать, как складываются дела у представителей власти. Можно конечно попытаться совершить вылазку, воспользовавшись подземным ходом, но сейчас было не до этого, и рисковать не хотелось.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — проговорил вслух Щукин, — да вот только сейчас этой "газировки" не хочется. Сейчас бы водочки или на худой конец коньяку.

Вход охраняли два монаха. Мимо них было не проскочить, оставалось только одно — совершить прыжок в прошлое, и уже потом, пройдя по туннелю, совершить скачок опять в этот день. Пришлось прибегнуть к единственной возможности. Минут через пять (для него), Щукин был на другой стороне туннеля. Дотащил оставшиеся ящики до машины, погрузил. Еще раз взглянул на монастырь, раздумывая — вернуться сюда или нет. Махнул рукой, забрался в автомобиль и помчался к землянке.

После того, как последние ящики оказались в хранилище, привалил вход камнем. Разглядывая, вдруг решил было переместиться в свое время, даже достал из кармана МВ-1. Все же не выдержал и совершил скачок, но не в XXI век, а всего лишь на несколько лет вперед. Сделал он это только для того, чтобы убедится, каким стало это место в будущем.

Убедившись, что все получилось, вернулся назад. Стоя и разглядывая камень, он вдруг подумал:

"А что если я и есть та самая причина, по которой монастырь и был подвержен осаде? Не будь меня, — неожиданно подумал Щукин, — то вполне возможно, что чекистам и не потребовался бы штурм. А даже если бы это произошло, то он не затянулся так долго".

Неужели он невольно стал участником исторических событий?

Вернулся Щукин в монастырь. Опять пришлось воспользоваться машиной времени, проскользнул в келью. Снял пиджак, бросил на кушетку и сел. Мысль о том, что он являлся виновником затянувшегося штурма, не покидала его. Он вытащил из кармана сигарету и закурил.

"Если бы не было меня, то не было вполне возможно и проклятия, которое прозвучит вскоре из уст настоятеля в отношении деда Заварзина", — между тем думал Семен Федорович.

Неожиданно он встал, подошел к окошку и вновь попытался выглянуть наружу.

— А ведь там дед моего зятя, — молвил он вслух. Хорошо, что его в это время никто не слышал.

Одиннадцатый день в прошлом.

Сегодня был его последний день пребывания в обители, да и в прошлом тоже. Миссия подходила к концу. Поэтому уже с самого утра Щукин был на монастырской колокольне и рассматривая в старенький армейский бинокль, милицейские части.

Прямо с рассветом к пехоте подогнали артиллерию и еще пару броневиков.

Начался обстрел крепости. Стало слышно, как бьются стекла в окнах. Вот-вот должен был появиться проем, через который огпушники ворвутся в обитель.

Неожиданно канонада закончилось. В образовавшийся проем устремились милиционеры, и тут же были остановлены пулеметным огнем.

Солдаты отступили. Попытались прорваться броневики. Их постигла участь английского танка. И тогда вновь заговорила артиллерия. Тут же были накрыты пулеметные гнезда и оба собора запылали. Небо наполнилось гарью, и Семен Федорович понял, что пора уходить. Но прежде, чем он успел осуществить задуманное, рядом с ним разорвался снаряд, осыпав его штукатуркой и осколками кирпича.

— Ну, все, — проворчал Семен Федорович, и начал спускаться с колокольни во двор обители, — Сейчас наступит время последней атаки.

Будучи незамеченным, он добрался до потайного входа. Монахов там уже не было, и Щукин скользнул в темный туннель. Медленно пошел по тайному ходу, потом побежал, споткнулся, упал. Что-то уронил. Убедился, что это не МВ-1, искать не стал. Встал, прошел еще немного, и, поняв, что до выхода несколько секунд усиленного бега, достал из кармана гранату.

Прошел еще немного и кинул ее в темноту, побежал. Раздался взрыв.

Через пару минут он уже ехал в сторону Рыбинска на "Руссобалте".

Казалось бы, дело сделано. Сокровища перевезены в безопасное место и достаточно их — изъять. Я, конечно, не был уверен, что проклятье, после того, как они будут возвращенный церкви — само собой рассосется. Но, по крайней мере, я готов был поверить, что это произойдет. А вера — она страшная сила — любую болезнь может прогнать. Да вот только когда сокровища попали ко мне в руки, я понял, что приключения минимум мои — не закончились.

Мой тесть возник почти на том же месте, откуда ушел, через полчаса. Я даже с удочкой посидеть не успел, а ведь надеялся, что процедура пребывания в прошлом, для стороннего наблюдателя, то есть меня, продлится самое малое часа два-три. Даже снасти не успел из машины достать.

Он появился, неожиданно. Я оглядел Семен Федоровича с головы до ног. Во-первых, он сильно оброс: появилась небольшая бородка и усы. Во-вторых, был перепачкан грязью, а в-третьих, от него исходил запах пепелища.

Щукин прокашлялся. То и понятно, атмосфера за последние семьдесят с лишним лет изменилась, причем не в лучшую сторону. Презрительно посмотрел на меня и произнес:

— Я выполнил твое поручение, Геннадий. Жаль тебе не понять каких физических и моральных усилий оно мне стоило. Мне сейчас кажется именно мы с тобой, а может быть только я один, и виновны в том, что монастырь в тот год штурмовали правительственные войска. Ты не думаешь, Геннадий, что если бы меня там не было, то все сложилось по-другому?

Прозвучало все официозно. И где Семен Федорович, обычный мужик мог такого нахвататься? Неужели на старости лет решил стать философом? Не верю.

— Не думаю! — Парировал я. — Семен Федорович, неужели вы считаете, что монахи так свободно дали бы убить свою веру в Бога?

— Но, Геннадий?! — Вспыхнул мой тесть, — ведь в истории было столько событий, когда те же монахи, предпочитали пойти на уступки сильному, опасаясь за свою жизнь и за жизнь прихожан.

Нет — Щукина явно не разубедить. Видно и вправду крыша поехала? Неужели о тех событиях он узнал куда больше, чем было доступно обычному обывателю?

— Хорошо, Семен Федорович, — согласился в тот момент с неохотой я, — Так и быть… Будем считать, что вы правы.