Елена Асеева - Коло Жизни. Бесперечь. Том первый

– Многажды раз с ним толковали… и я… и Дивный… и Перший о малецыке Темряя, – даже в этом, мысленно посланном лишь Вежды, ответе слышалась нескрываемое огорчение старшего Раса.

– Я расскажу обо всем Отцу… Думаю он вмале увидится с бесценным малецыком и поговорит, да даст совет, как нужно в целом поступить, – дополнил Вежды, и теперь туго вздохнул, но как– то не просто грудью, а словно всей своей плотью… так, что заколыхалась и черная кожа на его лице, выплескивая изнутри золотые переливы света.

– Если я вас не слышу, – нежданно достаточно грубо перебивая поток мыслей старших Зиждителей, проронил Огнь уже вслух, и резко открыв глаза, в упор посмотрел на стоящего подле него Димурга. – Это не значит, что я не понимаю, о ком вы говорите.

– Мы говорим о тебе, наша драгоценность, – участливо откликнулся Вежды, и вновь огладив волосы младшего Раса, развернувшись, медленно направился к свободному креслу стоящему обок Дивного. – Отец желал с тобой встретиться, ибо давно не видел… Да и обеспокоен тем, что находясь все это время тут один, ты ни с кем не встречался. И даже не посещал маковки, где последнее время пребывал Стынь. Малецыки толковали, что ты за этот срок, не покидал ни разу Солнечной системы и ни бывал даже на Земле.

Огнь внезапно широко улыбнулся, а по коже его лица сверху вниз пробежала тонкая рябь искорок, только не ярких, а лишь едва мерцающих.

– Да? – чуть слышно поспрашал он, в первую очередь, обращаясь к Вежды. – А более малецыки Отцу ничего не сказывали? Ничего? – Димург порывисто качнул своей массивной головой, похоже, ему ее тягостно было держать на плечах. – И хотя я почасту гостил у Усача, но все верно, никак не мог покинуть систему и также не смел посетить маковку… Маковку не смел посетить, поелику боялся, что при встрече с дорогими нашими малецыками не сдержусь и как принято у гомозулей надаю затычин по их божественным головам… А с Отцом я, непременно, встречусь… Прямо нынче… днесь… не откладывая встречусь, и расскажу, по каковой причине не мог покинуть систему. – Огнь резко смолк, тот же миг закрыл очи и замер, понеже кожа его нежданно приобрела и вовсе синеватую дымчатость, а золотое сияние совсем истончилось. Небо враз подался с кресла в направление сына и нежно огладил перстами кожу его лица, тем самым вбирая в себя всю дымчатость и передавая ему столь надобное, божественное сияние. – Теперь непременно увижусь с Отцом и расскажу ему, – дрогнувшим, тихим голосом продолжил толковать Огнь, погодя. – Почему все время находился в хуруле и так утомился… Знаешь, почему, Вежды? – ноне голос младшего Раса звучал огорченно, несомненно, он жаждал найти поддержку не только в голубящих его волосы руках Небо, но и в взволнованно смотрящем на него Димурге. – А потому как ваши… наши малецыки желали слегка изменить наклон вращения планеты Земля… Не ведаю чего они хотели добиться тем самым, вызвать деформацию земной коры аль поменять полярность планеты… В целом я не стал уточнять, ибо не желая расстраивать моего дорого Отца не стал с малецыками и вовсе встречаться, посему тот вопрос выяснишь ты, Вежды… Мне же как говорится было не до того… Приходилось все время следить за тем, что летит в сторону Земли, словно пущенное с четвертой планеты… Ну, ладно, ради моего любимого Отца, будем думать менее горячно, пропущенное и не словленное четвертой планетой.

– Малецыки мне о том не сказывали, – отрывисто откликнулся Вежды, и теплота в его взоре, неприкрыто свидетельствовала о беспокойстве за состояние Огня.

– Еще бы… мне вообще порой, казалось, некие болиды летят с маковки четвертой планеты. Вже вельми четкой и направленной была их траектория, – дополнил свою прерывистую речь младший Рас. Он вновь начинал негодовать, потому и кожа его лица, в целом, как и рук, также резво приняла голубоватый оттенок. – Так, что я пришел к выводу малецыки, что-то задумали… и явственно, не ладное, возможно очередной эксперимент. Оттого Вежды, – теперь прозвучала досада, которую мог испытывать лишь младший в отношение несправедливых упреков старшего. – Я все время находился в тревоге… Потому последнее время, особенно с того самого мгновения как в систему прибыл Стынь, не мог не то, чтобы бывать у Усача, но и толком посещать дольнюю комнату, страшась пропустить на Землю… Столь нам всем Зиждителям дорогую планету какой метеорит, абы это очевидно было не предписанное общими законами систем, а искусственное вмешательство… И длилась так кутерьма, до тех самых пор поколь меня не утомила окончательно, и тогда я послал малецыкам предупреждение. После, об этом я уже догадался, таковое предупреждение послал и Усач, поколь, чтоб малецыки не чудили пристроивший свою батуру на дальнем спутнике четвертой планеты. Я Усачу не жаловался, хотя, наверно, стоило бы… Он данное шалопайство и сам приметил, посему торопливо снялся с соседнего спутника Земли и переместился на спутник четвертой планеты. Чем самым, похоже, и угомонил наших… ваших… словом милых малецыков.

– Я о том сообщу Отцу, – отозвался Вежды и его серьезное, можно молвить, даже расстроенное лицо воочью свидетельствовало о том, что ребячество братьев ему не понравилось. И данное недовольство живописалось не только в насупленных бровях, но и во всех движениях Бога, в легком покачивание головой и тревожному постукиванию перст о облокотницы кресла, вроде они были не рыхлыми, а вспять вельми твердыми. – Отец был очень занят, также как и я, и Мор, творивший Ледную Голицу Круча. Он надеялся, что Темряй будет серьезнее и сможет обуздать ребячество Стыня. Но, судя по всему малецык, еще слишком молод и сам не растерял колобродничества… Жаль, ибо Отец тому обстоятельству весьма расстроится, он итак такой утомленный… можно сказать даже потухший.

– Перший утомлен не по этой причине, – мягко отозвался Небо, и ласково огладив висок и щеку Огня перстами, задумчиво оглядел его с головы до ног. – Хорошо, Вежды, что ты прибыл к нам, оно как я желал поговорить с тобой одним о маймыре.

– Об Опече? – голос Вежды немедля дрогнул, стоило только ему назвать истинное величание Бога из Атефской печищи, лучицы Першего некогда отпавшего от Зиждителей и превратившегося в маймыра… В своенравного, нарушающего Законы Бытия Бога, не создающего, а лишь разрушающего, живущего, как сказали бы люди, грабительством посему подлежащего уничтожению.

Таковое средь Богов случалось редко… И Опечь был вторым Богом оный совершив оплошность ушел из печищи и превратился в отщипенца, маймыра.

– Да, мой милый, об Опече, коли ты желаешь его так называть, – все также раздумчиво произнес Небо. Он еще самую малость, что-то мозговал, а после повернув голову в сторону младшего Раса полюбовно протянул, – поди Огнь, моя драгость, к Дажбе… Побудь с ним… Он весьма за тобой натосковался да и Седми вмале прибудет… Потолкуешь с ним. Мне нужно поговорить с Вежды с глазу на глаз.