Алексей Туренко - Крым 2.0 Война

-С удовольствием.

-Если не возражаете, я уже сделал заказ. – Продолжил русский и сделал знак хостесс.

Та молча кивнула. Оба подождали, пока им накрывали легкий завтрак. Приступив к еде, они временами бросали друг на друга короткие, испытующие взгляды.

Немного насытившись, Франц откинулся на стуле. Взяв в руки нож и поджаренный тост, он неторопливо принялся намазывать его маслом. Поглощенный этим занятием, не поднимая глаз на собеседника, как бы между делом он произнес.

-Вы хотели поговорить, господин Федоров. Я слушаю.

Юмор моментально испарился из глаз собеседника.

-На прошлой неделе в Москве и Киеве побывали ваши коллеги из Берлина. В Москве их интересовал вопрос реальности гарантий безопасности судоходства, авансом объявленных нами. Точнее - Крымом и Кремлем...

Собеседник помолчал. Франц, не отрываясь от процесса намазывания бутерброда, подбодрил его.

-И…?

-Вопросы, задаваемые в Киеве, относились к иному. В основном, в какую сумму оценивает Киев ухудшение отношений с Москвой. Как я понимаю ситуацию – третья делегация, это вы.

Винклер меланхолично улыбнулся, не прерывая манипуляций с тостом. По прежнему, не поднимая глаз, он пробормотал себе под нос.

-Возможно…

-Логика подсказывает, что здесь, вас интересуют три вещи.

Немец отложил нож и с аппетитом хрустнул молочно-золотистым хлебцем. Прожевал. И подняв глаза, поинтересовался.

-И что же может меня здесь интересовать?

-Крымские достижения и неформальные контакты. Вы увидели первое и получили второе. В лице меня.

-А третье?

-Наш настрой. Дух.

Франц с ленивым любопытством посмотрел в карие глаза человека напротив.

-Поясните, профессор.

-С удовольствием. Что, кроме нехватки денег, мешает Европе навести порядок в море?

-Можно перечислять очень долго...

-Нет. Вы были вчера на побережье. И наверняка видели там множество отдыхающих. Хотя эти пляжи отделяет от Турции какая-то сотня миль. И никто из отдыхающих не боится. Ни нападений, ни набегов.

У побережья полно кораблей. И они тоже не боятся. Выходить в море без сопровождения. Рыбачить, возить грузы и людей. Вспомните Грецию. И сравните. Это и есть дух. Мы не боимся. Ни жить, ни драться. Весь Крым. И именно потому здесь безопасно.

Собеседник помолчал.

-Сказано горячо, но не убеждает.

Русский пожал плечами.

-Здесь собралась пассионарии. По преимуществу, из России. Хотя немало и других. Тут есть для чего жить. И за что драться. И этим, они отличаются от вас, европейцев.

И им, а не мне, вполне по силам навести порядок в море. Хотите безопасности – платите им. Насчет цены, думаю, вы в курсе. В крайнем случае – можно почитать газеты. Или позвонить в Берлин. – Закончил он с легкой издевкой.

Русский коротко кивнул и, положив на стол белый прямоугольник визитки, встал.

-До свидания, герр Винклер. Приятного аппетита.

Немец проводил взглядом высокую фигуру. Необычный бандит. Чувствуется масштаб. Да, француз был прав - «Продать безопасность и урвать кусок себе». Может это и есть тот автор, на которого хотел взглянуть банкир?

А вот Матвей, пересказывая вечером беседу с немцем, высказал совсем другое.

-Знаешь Валера, мне начинает казаться, что я недооценил масштаб перемен и ошибся в европейцах. Думал - они крепче. А это - кучка беззащитных, наивно полагающихся на правила, которые сами же установили.

Матвей нахмурился.

- Для соблюдения правил нужна власть. Как принуждающая сила. Власть слов и денег - уходит. А другой – у них нет. 

 Раннее утро. Что-то около восьми, с небольшим. Аэропорт имени Христофора Колумба, что в Генуе. Кусок земли, отобранный у моря. Бетонный прямоугольник, подпертый снизу взлеткой,  с трех сторон очерчен водой. Посреди бетонного поля торчит круглая коробка терминала, окруженная серебристыми тушками блестящих фюзеляжей. Взлетная полоса, опять-таки, идущая вдоль воды. От моря ее отделяет узенький канал и полоска невысокого волнолома. Сразу за ней солидно, не торопясь, проходят контейнеровозы, шныряют катера.  Белоснежные многоэтажные яхты, которых хватает в местных маринах,  изредка скользят по волне, щеголяя тонированным стеклом надстроек.

Очередной лайнер, оторвавшись от гофрированной трубы терминала, развернулся с помощью приземистой черно-желтой машины. Тягач отцепил штангу и самолет, весело посвистывая турбинами, медленно порулил к ВПП. Развернувшись и встав на старте, аэробус посвистел еще немного,  и почти мгновенно сменил тональность, выходящих на форсаж двигателей. Мощный рык, отпущенные тормоза – пошел разгон.

Взлетающий самолет притягивает взгляд. Ревущая махина, с закладывающим уши свистом отрывается от земли, повисая над морем. С каждой секундой разлапистый силуэт становится  ближе и больше. Вот он нагоняет катер, несущийся параллельно ему, за барьером волнолома. Тот тоже выжимает из двигателей все. Почти полностью вышедший из воды корпус, раскидывает пену, оставляя сзади широкую, ровную, как линейка белую полосу на голубой воде.

Но красно-белой, пластиковой скорлупе не по силам тягаться с взлетающим лайнером. Вот выше, почти над ним, проносится гигантская сверкающая туша. Рев двигателей на форсаже оглушает. Три десятка громких отрывистых хлопков беспомощно тонут в этом реве. На секунду катер накрывает большая тень. Повернув голову, люди на нем, видят быстро удаляющийся фюзеляж и два розовых сопла, оставляющие за собой светлый дымок. Легкий запах керосина остается в воздухе.

Из салона лайнера все видится иначе. За стеклом иллюминатора постепенно начинает убегать назад светлый бетон. Он убыстряет бег. Быстрее. Самолет, всем телом подрагивает на стыках аэродромных плит. Ускорение вдавливает спину в сиденье. Еще быстрее. Дрожь сливается в вибрацию. Самолет поднимает нос, отрывая переднее шасси. Низкий гул двигателей становится пронзительнее. Соседи по салону, которым, как и тебе посчастливилось оказаться у иллюминатора, смотрят в круглые окошки. Кто с любопытством, кто с опаской. Подрагивание фюзеляжа  прекращается, когда покрышки отрываются от шершавого бетона. Бешеное вращение, повисших в воздухе колес замедляется. Отрыв.  Ура, летим!

Дробь ударов по фюзеляжу. В салон врывается мощная воздушная струя, выбивая слезы из глаз. Она подхватывает пыль, мусор и газеты, пронося их над головами. С открытых полок, в проход сыплется легкий багаж. Что-то влажное бьет по лицу. На светлом потолке салона возникают красные брызги и россыпь дыр. Ты видишь их сквозь муть слез, что выжимает ветер. Визг сигнализации. Двигатели меняют тональность. Самолет трясет. Живот сводит судорогой, в промежности становится мокро и тепло. За круглым окошком иллюминатора проносится дымная полоса. Онемевшие пальцы впиваются в подлокотники. Самолет кренится и ты видишь летящую навстречу поверхность воды. Удар! Чернота…