Михаил Ланцов - Русский медведь. Царь

– Странно. Далось оно ему, – фыркнул Людовик. – Хорошо. Пусть так. И чем этот выбор грозит нам?

– Ничем плохим. Я бы даже сказал – напротив. Объединив Россию и Швецию личной унией, Петр получит владения в Священной Римской империи и будет безусловно отмечен Леопольдом. Например, пожалован титулом курфюрста Померании. Это сильно изменит текущий баланс сил в Империи и ослабит Леопольда. Ведь ему придется во внутренних делах Империи считаться с мнением Петра. С одной стороны, это будет усиливать Императора, с другой стороны – давать нам мощный рычаг воздействия на него. Ведь царь очень предсказуем в своей меркантильности и расчетливости. Это от дураков всегда приходится ждать непредсказуемой глупости, с умными людьми в этом плане все намного проще.

– А Балтика? Не повредит ли это нашей торговле?

– Маловероятно. На текущий момент наш объем торговли со странами Балтики ничтожен. Но голландцев такой ход, безусловно, усилит.

– А англичан?

– Тут очень большой вопрос, – задумчиво произнес Жан-Батист. – Если бы у Петра не было любовницы шотландки – наверное, единственного человека в мире, которого он любит, то да, я бы склонялся к мнению о его возможном союзе с англичанами. Но…

– Это значит, что он станет нашим союзником против них?

– Скорее всего. Но нужно помнить о том, что у России пока нет флота, если не считать за таковой стаю весьма совершенных шхун каперов, которые, по слухам, вышли на просторы Балтики. А значит, он никак реально угрожать англичанам не сможет.

– И как скоро Петр построит флот?

– Неизвестно, – пожал плечами Кольбер. – Учитывая военную и политическую обстановку, он остановится на небольшом флоте для нужд Балтики. Но всерьез на него рассчитывать не стоит – царь сильно ограничен в деньгах. Поэтому об эскадре линейных кораблей первого ранга даже речи быть не может. По крайней мере, в ближайшее время. Конечно, я допускаю, что царь пожелает любой ценой создать большой морской флот и вложит в него все свои средства. В этом случае лет через десять-пятнадцать у него что-нибудь получится. Но нужно помнить о том, что оборотной стороной такого решения станет совершенное разорение казны. А значит, Петр никогда не пойдет на такой шаг без острой необходимости.

– Хороший союзник, – усмехнулся Людовик.

– Ваше величество, – после небольшой паузы произнес Жан-Батист, – а вы знаете, я думаю, что Петр все же сможет помочь нам.

– В самом деле? – с сарказмом и некоторым снисхождением улыбнулся король. – Как же? Его армия мала и не может далеко уходить от своих баз. Боевые припасы на исходе. Флота нет. Казна ничтожна.

– Он очень предприимчив и находчив. Как вам известно, англичане разорвали с голландцами личную унию и утвердили Ганноверскую династию. А это значит, их старые противоречия снова в силе. На чьей стороне стоит царь? Голландской. Причем настолько однозначно, что это не вызывает никаких сомнений.

– Ты полагаешь, что Петр попытается учинить англичанам какую-нибудь гадость, отрабатывая дружбу с голландцами?

– Уверен, – твердо сказал Кольбер. – Только не знаю какую, где и когда.

– Дай Бог, дай Бог, – задумчиво произнес Людовик. – А то мне эта война с Габсбургами совсем не нравится. Кстати, как продвигаются переговоры о закупке у Петра новых образцов оружия?

– Увы, он пока отказывается продавать, мотивируя это тем, что еще не смог полностью вооружить свою армию. Но считает, что в будущем это будет возможно и реально.

– И как долго нам ждать?

– Это зависит от исхода Северной войны, – пожал плечами Жан-Батист Кольбер.

– В самом деле?

– Так сказал Петр, – развел руками министр. – Это его слова.

– Хитрый византиец, – усмехнулся Людовик, понимая, что этот юноша пытается поймать его на крючок. И недурно, кстати, пытается.

27 апреля 1703 года. Остров Котлин

Петр стоял на берегу и с видимым интересом рассматривал в зрительную трубу устье Невы. В прошлой жизни он не раз бывал в Санкт-Петербурге, а тут – впервые, и его цепляли, интриговали пустые берега, вызывая в памяти массу самых различных воспоминаний и аллюзий.

– Государь, – обратился к нему Меньшиков, – к тебе Снегирев прибыл…

Царь обернулся и слегка рассеянным взглядом мазнул по гостю. Иван Снегирев, очередной самородок, найденный царем на просторах России, явно нервничал. Архитектор-самоучка, прошел весьма недурной курс обучения в недавно созданном МГУ. Причем, что примечательно, часть лекций читал лично Петр. Отчего Снегирев чувствовал себя сейчас словно студент на экзамене… в очередной раз.

– Ну, здравствуй, Иван Серафимович, – с мягкой улыбкой поприветствовал его Государь, стараясь смягчить переживания, видимые даже невооруженным взглядом. – Рассказывай. Как дела продвигаются?

– Здравствуй, Государь, – поклонился архитектор. – Дела идут очень хорошо. Те строительные роты, что пришли из-под Бреста, сильно помогают. Благо, что на работах по сооружению Обводного канала они все не нужны и получается часть тут задействовать.

– Это отрадно. Честно ли они трудятся?

– Весьма. Я даже удивлен их рвением. Многого не знают, но если что велишь – исполняют точно и в срок. Не отлынивают от работ. Любо-дорого дело иметь. От чего крепость, как ты видишь, изрядно укрепилась. За порт потихоньку взялись.

– Как с поставками? В срок ли приходят?

– Да, Государь. На месте разрушенной крепости Ниен мы большие склады заложили. Ты их видел, когда шел сюда. Они по правую руку были. Так вот, туда и свозят. Где по дорогам, а где и по реке. А мы уж потом оттуда их забираем для работ по мере необходимости. Плечо-то тут небольшое. Никаких задержек.

– Хорошо, – кивнул Петр, явный довольный ответом. – Пойдем, посмотрим бастионы.

– Конечно, Государь. Конечно. Там и пушки уже стоят. Не знаю, докладывали тебе, но на прошлой неделе удалось их в деле испытать.

– Вот как? Слышал я, что шведы заглядывали, но баталии не вышло.

– Так и было, – кивнул Снегирев. – Три шнявы преследовали нашу шхуну. Она под крепость и бросилась.

– А чего же шхуна не стреляла? – удивился царь.

– С огненным припасом плохо, – встрял комендант крепости. – На каждую шхуну у нас по пятьсот выстрелов осталось. Вот и выдаем неполные боекомплекты. Как отчитался капитан – в бой он вступил. И даже фрегат шведский сильно повредил несколькими попаданиями. Но потом стрелять стало нечем, и он ретировался под стены крепости в надежде там оторваться от преследователей. Они ведь явно на абордаж шли. Видимо, хотели пушки захватить.