Андрей Величко - Век железа и пара

– А если к вам побегут, как сейчас на Дон, выдавать будете?

– Только совсем ни к чему не годных. А кто пригодится – за того помещику деньги, да и то после того, как бумагу предоставит, что это его мужики.

– Круто берешь, – хмыкнул царь.

– Как умею. Зато у тебя будут и железные дороги, и ружья, каких ни у кого в Европе нет, и пушки.

– Давай мы вот как сделаем, – предложил Петр. – Устроим кумпанство. Директоров там будет два – один я, другой кто-то от вас.

– Наверное, я. Но как же мы решения-то принимать будем, если вдруг тебе захочется одного, а мне другого?

– Перво-наперво надо написать такой устав, чтобы в нем поменьше мест было, кои можно толковать криво. А вот как быть, если мы про такое заспорим, чего там не прописано… Жребий, что ли, кидать?

«Черт побери, – подумал я. – Было бы мне не девяносто с хвостиком, а хотя бы лет сорок, так подпал бы я под обаяние государя нашего Петра Алексеевича! Ничего не скажешь, отошел от первого смущения и попер, как танк на окопы. Ладно, учтем, что в беседе с ним надо воздерживаться от принятия решений под впечатлением от его напора».

Так что я отпил лимонада, прошелся по кабинету, еще раз прикинул, во что может вылиться предлагаемое мной, и наконец сказал:

– Жребий, говоришь? А что, это можно. Но с двумя оговорками. Первая – ты даешь слово, что пять лет от основания компании, то есть пока она будет организовываться, не станешь пользоваться своим правом требовать жребия. Поспорим мы о чем-нибудь, например, но ты меня убедить не сможешь. Значит, если так, придется тебе смириться с тем, что я буду делать по-своему.

– Ладно, пять лет сдюжу.

– Погоди, я еще не кончил. Так вот, после этого еще двадцать лет конфликты будут разрешаться по неравному жребию. Бросаем кости: твои цифры – один и два, мои – три, четыре, пять и шесть. И только по истечении двадцатипятилетнего срока управление компанией станет равноправным.

– С управлением я понял, а как делить будем железо?

– Треть – нам, две трети – России. Но из своей доли она поначалу должна почти все выделять на строительство железной дороги, да и потом не меньше половины. Тут вот какое дело – для выплавки чугуна нужна не только руда, но и каменный уголь, причем его надо много. Плавильные печи следует ставить именно рядом с угольными шахтами. Однако только на Урале месторождения одного и другого рядом. Здесь же в самом лучшем случае получится сто верст, а если брать от самого богатого углем района до крупнейших залежей руды, то набежит четыреста. Вот тут в первую очередь и надо строить дорогу. А потом, когда чугун начнет плавиться миллионами пудов в месяц, можно будет использовать его и на иные нужды.

– Когда кумпанский устав писать начнем? – вскочил Петр. Ему уже не терпелось. – И как назовем сие предприятие? У англичан и голландцев есть Ост-Индские кумпании. Быть нашей Российской Ост-Австралийской!

– Лучше прямо в названии уточнить, что она образована при высочайшем участии, – предложил я. – Жалко, что ты не император, хотя непонятно почему – Россия же есть самая настоящая империя. И компанию можно назвать Российской Ост-Австралийской императорской. Два учредителя – наш император и ты. И два директора, как договорились.

В этот день мы с Петром вчерне набросали основные тезисы устава будущей компании. Потом он три дня будет обсуждать их со своими спутниками. Я тоже, если позволит состояние ионосферы, проконсультируюсь с Ильей, а затем состоится официальный визит русского посольства в австралийское. Я пообещал, что вечером в честь этого события будет устроен грандиозный фейерверк, но предупредил, что стрелять мы будем из новейших и абсолютно секретных пушек, к которым послов не допустят. Но для господина бомбардира, учитывая сложившиеся дружеские отношения, будет сделано исключение. Если, конечно, он поклянется на Библии и поцелует крест в том, что никогда и ни под каким видом ничего об увиденном никому не расскажет. Пусть во время обсуждения устава у Петра свербит мысль – а что же такого мне покажет этот герцог? Глядишь, и документ получится более пригодный для приведения его в желательный для нас вид.

Смысл организации будущей компании для нас состоял в двух вещах. Первое – создать стационарную европейскую базу для отбора потенциальных иммигрантов. Одно дело, когда берешь не пойми кого, и совсем другое, когда эти люди годами работали у тебя на глазах. Вторым же пунктом нашего интереса являлся военный союз с Россией. Ведь при правильной организации дела всегда можно добиться того, что все металлургические и машиностроительные заводы компании без нашего участия окажутся неработоспособными, что придаст такому союзу дополнительную прочность. А нужен он в основном против поползновений морских европейских держав. Потому как времена, когда великую и могучую Австралийскую империю можно было между делом придавить пятью-шестью кораблями, давно прошли. Теперь для этого потребуется эскадра, соизмеримая с Великой Армадой. Но та же Англия десять раз подумает перед отправкой чуть ли не всего флота черт знает куда, если у нее под боком будет иметься неплохо вооруженный австралийский союзник.

Я вышел за пределы площадки, закрытой от любопытных глаз натянутым между кольями полотном. Хватит, чай, и на испытаниях настрелялся из этих минометов по самое дальше некуда. А вот Петра оттуда было не оттащить. Впрочем, этого никто делать и не собирался. Пусть резвится – ведь первый же раз в жизни человек стреляет из миномета! А что он уже ухитрился разодрать рукав кафтана, перемазать руки в масле, а физиономию в копоти – так это никому не интересные мелочи. Зато какой из него минометчик получился! Пять секунд на выстрел, я специально заметил время.

Все преимущества новых орудий молодой царь понял сразу, несмотря на то что сейчас они использовались для фейерверков. Во-первых, миномет бьет навесным огнем, то есть крепостные стены ничуть не помешают обстреливать то, что внутри них. И имеет очень высокую скорострельность – одно такое орудие заменит двадцать мортир похожего калибра. Надо думать, что сразу после салюта он начнет приставать ко мне с просьбами рассказать об устройстве как самого миномета, так и снарядов к нему.

Разумеется, я удовлетворю его любопытство и кое-что расскажу, но не все. И не сразу, объяснив, что не люблю суеты. У нас же на сегодня по плану осталось редактирование и утверждение статей с седьмой по одиннадцатую? Вот закончим с этим и перейдем к минометам, если, конечно, будет еще не очень поздно.

Ибо десятым пунктом шел статус будущих железных дорог, и я хотел документально зафиксировать, что они становятся территориями компании с момента утверждения плана постройки очередного участка. И пусть лучше Петр не очень задумывается, почему записывается именно такое, а спешит поскорее поставить свою утверждающую подпись под окончательным вариантом.