Дмитрий Зурков - Бешеный прапощимк части 1-9
Игорь Александрович недоуменно смотрит на своего товарища, потом высказывается:
— Роман Викторович, не будь ребенком!.. Давайте тогда все здесь останемся и примем последний бой! И ляжем в землю!
В принципе, он прав, Берга надо мягко притормозить:
— Роман Викторович, Вам нужно быть со своими пушкарями. Вы для них — командир, а значит, как говорят англичане, — первый после Бога. Они могут не понять, если Вы их сначала сагитировали пробиваться к своим, а потом бросили на произвол судьбы.
Берг, понимая правильность сказанного, молча машет рукой, и возвращается к окну и папиросе.
— Николай Павлович, подскажите, как проще и надежней все сделать.
— Ну, в каждый склад — несколько ящиков пироксилина, пара капсюлей-детонаторов для надежности и бикфорда метров шесть, чтобы было время унести ноги. Ничего сложного. Ночью затащить взрывчатку, а утром — бабахнуть!
— Да, только если шнур заметят, могут перерезать. Там же охрану выставят. — Стефанов мыслит правильно, но лучшего варианта у нас нет. Значит, придется рисковать. А охрану будем убирать в последний момент и, желательно, без шума.
— Хочу заметить, господа, что взрывать мы будем только после того, как будут выведены все пленные из крепости, и не раньше. Своих хоронить под обломками как-то не хочется. Да и пострелять их могут германцы из мести. Поэтому предлагаю ночью заложить взрывчатку, дождаться, когда в крепости будут только германцы, и тогда подрывать. Остается решить: где взять пироксилин, как попасть в склады и незаметно распихать взрывчатку, и где дожидаться нужного момента.
После вопроса о пироксилине все почему-то одновременно посмотрели на Синельникова, который от такого внимания покрылся нервным румянцем почти, как Наташа Ростова перед своим первым балом. Но, тем не менее, ответил четко:
— У меня есть возможность выдать около двадцати ящиков. Нужно только как-то их перевезти.
— За этим дело не станет. — Игорь Александрович отрывается от мрачного раздумья. — Полковой обоз все равно без дела простаивает. Сколько нужно двуколок? Пяти хватит?..
— Караулы на двух складах мы можем снять. — Дмитрий Любомирович поворачивается от окна, где он курил на пару с Бергом. — Там мои батарейцы стоят… Смешно! Поставили мышей сыр караулить!
— Димитр, там рядом еще склад с боеприпасами крупного калибра. Правда, в карауле — не наши. Но я не удивлюсь, если там часовых уже и след простыл. При таком-то шабаше.
— Спрятаться можно будет на складе. Денис Анатольевич, Вы помните мою комнатушку? Если там немного переставить ящики, то входа совсем на будет видно… И еще, господа! — Матвей Матвеич смущенно пытается завладеть вниманием. — Я, конечно же, не специалист… Вот вы говорили, что подрыв с помощью бикфордова шнура ненадежен… Скажите, а вот бомбы с проводами могут подойти в качестве детонатора?
— Как Вы сказали?! У нас есть мортирные мины капитана Романова? Откуда?.. Мне отец когда-то про них рассказывал! — Роман Викторович необычайно оживился, услышав фразу прапорщика.
— Судя по книгам учета, лежат на хранении с тысяча восемьсот девяносто первого года. Здесь, в крепости, проводились последние испытания, а потом, за невостребованностью, их так тут и оставили.
Теперь все смотрим на Берга, дожидаясь пояснений. Которые тут же следуют:
— Лет двадцать пять тому назад один из офицеров, служивший в крепостной артиллерии, изобрел мину. Которую можно было выстреливать из двухпудовой мортиры. Особенностью было то, что к ней крепился бронированный кабель длиной около полукилометра. Мину выстреливали, она тянула за собой провод, падала на землю, а потом в нужный момент подрывалась с помощью электрической подрывной машинки.
— Кстати, машинка есть у меня в хозяйстве. — Это уже Николай Павлович вступает в разговор. — Новейшая разработка, образца тринадцатого года!
— А не испортились эти мины за столько лет? — Меня, как дилетанта в данной области, начинают мучить смутные сомнения.
— Наверное, нет, Денис Анатольевич, мины и провода упакованы в вощеную бумагу и заколочены в ящики. Мы одну такую вскрывали, — блестит, как новенькая.
— А ее мощности хватит, чтобы сдетонировало все остальное?
В ответ выслушиваю краткую лекцию Синельникова о чудо-бомбе. М-да, интересненько! Длина девайса — около семидесяти сантиметров, вес — восемьдесят килограмм, а двухпудовая мортира, оказывается, имеет калибр в двести сорок четыре миллиметра. Охренеть! Сколько интересных и очень нужных вещей, наверное, похоронено в архивах всяких там Военно-технических управлений и разного рода комиссий!
— Насколько я помню, мины снаряжались пироксилином, по двадцать четыре килограмма каждая. — Фраза Берга окончательно меня добивает.
— Хорошо, я согласен, что лучше взрывателя и не придумаешь. Но, все-таки, и первый способ для страховки нужно будет сделать. На всякий случай… Кстати, Матвей Матвеевич, откуда такая тяга к техническим знаниям, если не секрет? Покорнейше прошу извинить, но на купеческого отпрыска, который печется только о своем благосостоянии, Вы не очень похожи.
В ответ Синельников краснеет, смущается, но, пересилив себя, отвечает:
— Мой отец действительно купец первой гильдии, и он, правда, тяжко болен… Только нас, сыновей, у него — пятеро, я — самый младший. Еще когда в коммерческом училище учился, с батюшкой поспорил, хотел технику изучать, механику, физику. Он тогда слово купеческое дал, что буду я приказчиком у старших братьев и не более того… Когда война началась, я в школу прапорщиков пошел, потом вот в Ново-Георгиевск попал… Но мне действительно нужно вернуться! По другой причине, но о ней я говорить не буду!..
Ну-да, ну-да, и эту причину, скорей всего, зовут «шерше ля фам». Ладно, не мое это дело. А вот прапор — жук еще тот. Возьмите с собой, наследство пропадает! Блин, купился, простофиля!..
Еще минут десять ушло на обсуждение всевозможных деталей, потом Федоренко с Бергом пошли готовить людей к маршу, Сергей Дмитриевич помчался объявлять нашим двухчасовую готовность, а мы веселой компанией пошли на экскурсию по окрестностям, в смысле, смотреть склады. Полюбовавшись пейзажем, оставил народ готовиться к мероприятию, а сам помчался в расположение…
Рота стоит, смотрит на своего командира, и внимательно слушает.
— Через два часа мы уходим из крепости. Идем вместе с батальоном штабс-капитана Федоренко. Не исключено, что нас попытаются не выпустить. В этом случае разрешаю применять силу, но помните, что против вас будут такие же русские солдаты, исполняющие приказ. Желательно ограничиться синяками и поджопзатыльниками.