Василий Панфилов - Улан. Трилогия
Чуть погодя выяснилось, что кавалерия во время преследования убила не более пятнадцати тысяч врагов. Впрочем – цифра всё равно более чем внушительная, учитывая почти двадцать тысяч убитых в генеральном сражении. Да сколько раненых, да разбежавшихся…
Кавалерия нужна была для охраны лагеря от татар. Пусть шансов на нападении крайне мало, ведь они даже во время битвы не рискнули ударить в тыл (!), но существовала вероятность, что они могут попытаться отбить часть захваченного турецкого обоза, а такое допустить было никак нельзя. И без того с трудом отбили казаков*, а затем и арнаутов** - между прочим, в бою не участвовавших(!), отбить захваченную казну. Ах да, в погоне за УЖЕ убегавшим врагом они отличались, особенно по части мародёрки…
Трофеи же были совершенно небывалые – захватили практически все или все повозки включая казну. Ну а поскольку в лагере мусульман было огромное количество знатных вельмож, решивших взять свою долю славы (в победе над русским войском мало кто из них сомневался!)… Вельможи привыкли путешествовать с комфортом и количество драгоценнейших ковров, серебряной посуды и прочих предметов роскоши просто пугало. По прикидкам Грифича, речь шла о миллионах рублей – и это после того, как казна заберёт своё!
Сердце «Калиты»-Померанского грел этот факт – мало того, что ему за бой причиталось очень много, всё-таки решающий вклад! Из ста сорока (с небольшим) пушек, сто восемнадцать захватили его люди, а между прочим, орудия стоят ОЧЕНЬ дорого. Так ещё и реализация товара скорее всего будет доверена ему, а на этом он вполне официально получит свой процент… Ну и конечно – подданные.
Деньги с прошлогодней компании сильно оживили экономику маленького государства. Солдаты покупали дома и фермы, паи в мелких лавочках и каких-то производствах. И что немаловажно – моральный климат Померании взлетел вверх. Теперь каждый истово верил в светлое будущее – ну ведь вот оно, уже идёт! Родственники, друзья и соседи уже получили свой кусочек счастья!
Сейчас же трофеи обещали быть ещё более богатыми, а это значит, что почти десять тысяч семей станут чуть (или совсем не чуть!) богаче, обзаведутся собственным жильём, выкупят землю, смогут отправить детей учиться, начнут производство чего бы то ни было… А десять тысяч семей для очень небольшого государства – очень существенная цифра.
Впрочем, трофеи-трофеями, но турок следовало добивать. А раз кавалерия занята, то вдогонку отправили корпус Племянникова, придав тому свежих частей, стоявших во время битвы в резерве. Да – во время битвы едва ли не половина русских войск так и не поучаствовала в бою, от чего они жутко расстраивались… И одновременно гордились – это ведь насколько они сильны, что наколотили турок такими силами! Это что, если все русские войска собрать, то и на Царьград можно идти?!
Большая часть войск на следующий день, то есть второго августа, перебазировались в старый турецкий лагерь, стоявший в двадцати верстах от места сражения. Мера вынужденная – очень уж воняло…
Потёмкин с Померанским принялись за разбор трофеев, подключив и Павла. Да собственно говоря – всех свободных офицеров. И если в обычное время те всеми силами отпихивались от такой работы, то сейчас каждый хотел быть причастен. А как же – это ж потом внукам можно рассказывать о сокровищах, да перечислять их, да и соседи обзавидуются!
Пыл большинства помощников быстро остыл – работа оказалась крайне тяжёло и помимо драгоценностей, казны и оружия, была ещё и провизия, тягловый скот… Да много чего и самое главное – именно такие «скучные» трофеи требовали первоочередного внимания. Внимания требовали и захваченные в огромном количество кони - такие, что лошадники просто сходили с ума от счастья. В общем, работы было много, но какой же она была сладкой…
Через день пришла приятная новость – Племянников настиг врага у Картала, переправляющегося через Дунай. Несмотря на огромное количество судов (свыше трёхсот!), бардак там был лютейший и десятитысячный усиленный корпус генерал-поручика Племянникова, с артиллерией под командованием Мелиссино, сделал из них фарш. Количество потерь у осман было страшным, но подсчитать его так и не смогли – очень много тел утонуло, а ещё больше людей просто разбежались – да так, что их и не нашли…
Общие же потери же русских войск составили чуть более семисот человек*** – точнее сказать сложно, потому как сюда вносили и тяжелораненых, скончавшихся позднее.
Преследовать осман и далее не было смысла – все намёки на сопротивлении отсутствовали и турки бежали быстрее собственного визга, не сбиваясь в отряды. Но вот не участвовавшие в битве крымские татары представляли собой более-менее организованную силу и сила эта отступила к Измаилу.
Вдогонку послали корпус Потёмкина и бригаду Игельстрёма. Предлагавший же услуги своих вояк Рюген по просьбе Румянцева остался «на хозяйстве».
- Принц, больше просто некого, - честно сказал главномандующий. Племянников да Потёмкин – самые авторитетные после тебя, но они не справятся. То есть разума-то хватит, но ты ж знаешь, что у нас местничество пока не изжили. Ну а знатных вельмож в лагере предостаточно, хоть и толку от них… А что они непременно начнут тут свои порядки устанавливать… Точнее – пытаться. Не выйдет конечно, но бардака прибавится, да ссоры пойдут. Тебя же опасаются, так что будут сидеть тихо. Ежели что и вякнут… То ты их утихомирить сможешь быстро, а прочие генералы – нет.
Чуть позднее на помощь Потёмкину и Племянникову, Румянцев отправил Репнина. Втроём они сумели «запереть» татар и как следует проредить их силы. Ну а шестого августа корпус Репнина взял Измаил. Взял не то чтобы играючи… Но серьёзных войск в крепости просто не было, так что как только его войска пошли на приступ, ворота отворили…
И снова трофеи – всё-таки тыловая крепость с большим количеством запасов провизии, пороха, серы, селитры, пушек, ружей и сабель…
Взяв Измаил, Репнин дождался Грифича - «на хозяйстве» из-за лёгкого, но болезненного ранения внутренней части бедра остался сам Румянцев - и пошёл дальше, захватывая опорные пункты мусульман на Нижнем Дунае. Принц же вместе с Потёмкиным организовал сбор трофеев – и работы было более чем достаточно. Пришлось даже воспользоваться правом Наставника и вернуть Павла из рейда.
А что делать? Потёмкин взял на себя чисто армейские трофеи, вроде того же пороха и пушек. Рюген – трофеи дорогие, которые можно будет продать в Европе. Понятно, что специализация была достаточно формальной, но была. Павел же был нужен для сопровождения трофеев в Петербург – как для торжественного парада, так и как «оберег» от воровства.