Артур Прядильщик - Сирахама
В эмоциях Композитора — удивление, интерес. Досада… легкая. Ну и болевые ощущения, конечно — «рубашка» «рубашкой», но от «отбойных молотков» Винь Чунь не всякой «железной рубашкой» защититься можно. А вот злости нет — Композитор, конечно, не привык проигрывать, но — в случае чего — умеет. Да и не проигрыш это. Лишь временное тактическое преимущество, которое в следующий раз может и не сработать.
И хорошо, что злости в моем противнике нет! Я и так прилагаю усилия, чтобы с нарезки не слететь! Все-таки прав был Акисамэ — лучше Композитор, чем Дикарь… Судя по кличке, ярости и злобы в этом Дикаре будет на десятерых!
Композитор застыл передо мной и снова пустил «волну». Да. Теперь он настроен куда серьезнее!
Композитор делает шаг вперед. Удар прямой рукой сверху… такой размашистый, открытый, показательный и внешне несерьезный…
Кэнсэй таким ударом вбил макивару в землю на локоть, чтобы показать мне всю степень моей глупости, когда я решил его блокировать…
Желающие могу посчитать, какой должна быть кувалда и с какой скоростью двигаться, чтобы добиться такого же эффекта. Впрочем, физика тут не «катит» — в дело включаются те самые пресловутые «энергии» и «потоки», в которые я так опрометчиво до этого не верил.
Так что я не пытаюсь блокировать — я проваливаюсь вниз, используя ударную руку противника в качестве опоры (а опора из нее сейчас — отличная! — будто из стали отлитая), одновременно подкидываю ноги и корпус…
И по ковбойской шляпе Композитора сверху вниз «прилетает» удар обеими ногами!
Бац! Композитор медленно оседает на Арену, но снизу его ловит мощный классический апперкот, и заваливается на спину, раскинув руки.
Да, Композитор, я тебя обманул. Заставил использовать «железную ладонь», чтобы ты попытался прихлопнуть надоедливого противника, как муху. А тут дело такое — либо «железная ладонь», либо «железная рубашка». Кэнсэй может и то и другое, но… это же Кэнсэй. Я все поставил именно на этот один удар. Кэнсэй хмурился и пожимал плечами, де, снимает с себя всякую ответственность… Но отговаривать не стал.
«Все, что нужно, чтобы стать таким рисковым парнем — обрыв и Старейший… Да, Малыш?»
Впервые я ушел с Арены на своих двоих. Зал рукоплескал. Моралисты и идеалисты заткнулись — видимо, им объяснили всю глубину их заблуждения. Или они, как и положено настоящим моралистам, побоялись высказывать свое мнение открыто.
* * *Раздевалка Красного сектора. «Ванная комната» — это как-то… слабенько звучит: кроме огромной ванны и душа здесь еще был маленький бассейн два на два с ледяной, специально охлажденной, водой и сауна. И я не отказал себе в удовольствии опробовать и то и другое… Разумеется, совмещая сидение в огненной пустыне сауны с медитацией на тему только что прошедшего боя.
Первый и самый очевидный вывод: в следующих поединках броню придется снять. Иначе к нашей встрече с Рююто я не смогу научиться «железной рубашке»… стимула не будет.
— Мои учителя сказали бы: «Какая прекрасная атмосфера!» — Оценил я экспозицию, выходя из ванной комнаты и торопливо запахивая халат — появились гости… гостьи.
Целых две!
Яйой сидела на диванчике напротив Ниидзимы. В роли своеобразного рефери между ними сидела Дайя Ниони. Все трое медленно тянули чай из традиционных глиняных чашек.
Яйой была в длинной синей юката. Наверно, в прошлый раз она тоже потратилась на одежду и сделала выводы.
— Добрый вечер, Сирахама-сан! — Вежливо поздоровалась Дайя. — Поздравляю с победой!
Ниидзима и Яйой еще и играли на нервах друг друга: Яйой буравила глазами Ниидзиму, а тот делал вид, что ему все до лампочки. Хоть и был внутри так же напряжен, как и сидящая напротив девушка. Нет, он точно занимается какими-то боевыми искусствами! Надо бы узнать, что за стиль он практикует.
Лишь Дайя и внешне и внутренне была совершенно спокойна и расслаблена… Как и положено рефери.
Яйой прекратила гляделки и полыхнула эмоциями нетерпения в мою сторону. «Идем?»
«Старик! Мы же не будем заставлять девушку нас упрашивать? Как-то это… не по-мужски!»
— Презервативы одолжить, Сирахама-сан? — Нейтрально поинтересовался Ниидзима у чашки, которую держал обеими руками. — Всего за пару сотен тысяч могу продать — у меня только одна пачка — Дайя-сан будет недовольна… мне придется компенсировать ей приятный вечер вкусным ужином в ресторане…
— Обойдемся! — Процедила Яйой и снова полыхнула: «Ну же, черт возьми! Он меня бесит!»
«Ну, меня он тоже бесит! Но это ж не повод к таким бурным эмоциям!»
«Старик, ну ты долго еще раскачиваться будешь, а?!»
— Можете вычесть одну тысячу иен из моего гонорара, Ниидзима-сан! — Я открыл дверь, пропуская пулей вылетевшую из раздевалки Яйой. — За этот дешевый халат…
Судя по эмоциям, Ниидзима был удивлен и недоволен — насколько я его узнал, этого человека крайне раздражало все, чего он не понимал.
«Ну, Малыш, ты не забывай, что Ниидзиму надо время от времени одергивать! А то ведь эта акула быстро на шею сядет!»
* * *Безумие повторилось, и мы успели не только хорошенько подраться, но и обойтись без презервативов ровно два раза (первый раз — просто так, а второй раз — с фантазией). А вот третий раз не задался: мы откатились друг от друга в разные стороны ринга и застыли в настороженных стойках: за дверью, там, где дежурил Шинкуру — подручный или коллега Яйой — кто-то дрался.
Переглянулись, торопливо распутали свои халаты и кинулись к двери. Меня сильно беспокоило то, что эмоций второго противника я «разглядеть» не мог… Яйой, в эмоциональной чувствительности которой я уже и не сомневался, тоже это беспокоило, и на подходе к двери она выхватила откуда-то короткий кривой кинжал.
Судя по болевым ощущениям Шинкуру, схватка закончилась не в его пользу.
Мы переглянулись с Яйой и кубарем выкатились в коридор: я — у самого потолка, а она — у самого пола. Одновременно.
* * *Когда дверь за Сирахамой закрылась, Дайя перевела взгляд на Ниидзиму, округлила глаза и приложила пальчики к щеке:
— Ара-ра, Ниидзима-сама, неужели только одна пачка? И ради столь немощного мужчины я отвергла ухаживания такого галантного кавалера, как Акисамэ-сан… О, если бы я смогла повернуть время вспять! — Заломила она руки. — Чайки, море, песок… и заботливые мужские руки, намазывающие меня кремом от загара!
Ниидзима поморщился: во-первых, эта Яйой заставляла его напрягаться и было в ней что-то крайне опасное и непонятное, во-вторых, Сирахама своими последними словами добился своего — Ниидзима не понял последнего пассажа и сейчас пытался сообразить «что бы это значило». Ну, и, в-третьих, едва заметным намеком Яйой показала, что знает фамилию его отца… настоящего отца.