Валерио Эванджелисти - Обман
Наступило долгое молчание. Кардинал листал страницы дела, и лоб его все больше хмурился, выдавая недовольство. Наконец он обратился к главному инквизитору:
— Вы уже задавали этой женщине вопрос о ее происхождении?
— Нет, ваше высокопреосвященство, мы ждали вас.
Кардинал пристально взглянул на герцогиню.
— Вы действительно Катерина Чибо-Варано, в прошлом герцогиня Камерино?
— Да, — ответила Катерина, намеренно опустив глаза с видом робким и в то же время жеманным.
— У вас есть дочь по имени Джулия Чибо-Варано?
Катерина внутренне вздрогнула. Если кардинал задает такой явно лишний вопрос, это может означать, что он прочел в документах имя мужа Джулии, Гвидобальдо делла Ровере, который, скорее всего, приходился ему родственником.
— Да, ваше высокопреосвященство, — ответила она.
Кардинал настолько погрузился в свои мысли, что забыл подвести подсудимую под присягу. Вспомнив наконец об этой обязательной части процедуры, он раздраженно сказал:
— Пусть кто-нибудь даст подсудимой Евангелие и велит произнести положенную присягу.
Один из конфортаториев подскочил к столу, взял с него открытое Евангелие и вернулся к герцогине. Катерина положила пальцы на переплет и послушно повторила вслед за монахом:
«Я, Катерина Чибо, дочь графа Франческетто Чибо делль'Ангвиллара и Маддалены Медичи, вдова Джованни Мария, герцога Камерино, сорока пяти лет от роду, коленопреклоненно перед вашим высокопреосвященством, имея перед глазами святое Евангелие и прикасаясь к нему, клянусь говорить…»
Формула присяги была достаточно длинной. Наконец конфортаторий забрал Евангелие и снова водворил его на стол. Катерина, не без тайной гордости, отметила, что все инквизиторы, за исключением сурового Матье Ори, вздрогнули, когда она назвала свой возраст. Они явно не ожидали, что в сорок пять лет женщина может быть так хороша. Это свидетельствовало о том, что они состояли из плоти и крови. Прекрасно, надо это использовать себе во благо.
Кардинал делла Ровере подождал, пока нотариус кончит записывать, потом спросил:
— Вам известно, в чем вас обвиняют?
— Нет, неизвестно. Но я знаю, кто меня обвиняет, и готова донести о его кознях.
За столом, где сидели инквизиторы, поднялся шумок. Это было редкостью, чтобы обвиняемый, вместо того чтобы защищаться, обвинял своего доносчика. И тем более редкостью было то, что обвиняемый знал имя доносчика. Раздраженным жестом кардинал делла Ровере восстановил тишину.
— К вашему сведению, вас обвиняют в ведовстве и убийствах, — сказал он Катерине, не глядя ей в глаза. — Но инквизиция согласна выслушать ваши разоблачения. Кто, по-вашему, вас преследует?
— Человек гнусный и коварный, который прячет за деятельностью аптекаря деяния недозволенные и демонические. Он втайне занимается алхимией.
— Алхимия не запрещена! — бросил один из священников, составлявших трибунал.
Кардинал испепелил его взглядом.
— Ошибаетесь! Папа Иоанн Двадцать Второй в декрете «Spondent quas non exhibent»[7] сурово осудил эту ложную доктрину. А наш всеобщий наставник, инквизитор Николас Эймерик, написал по этому поводу целый трактат «Contra alchimistas»[8]. — Он повернулся к обвиняемой: — Итак, назовите имя этого предполагаемого колдуна.
За резким тоном кардинала Катерина почувствовала скрытую симпатию. Более того, мягкие черты лица прелата, влажные красные губы и томные жесты выдавали с трудом сдерживаемую чувственность. Что ж, обстоятельства вложили ей в руки еще одно оружие для защиты.
— Имя моего недоброжелателя Жозеф Тюрель Меркюрен, но свои работы он подписывает «Денис Захария».
— Меркюрен действительно фигурирует среди свидетелей обвинения по делу этой женщины, — некстати объявил нотариус, сверившись с документами.
Матье Ори кинул на него гневный взгляд.
— С каких это пор во время процесса оглашают имена свидетелей? — отчеканил он в ярости.
Нотариус замолчал, и делла Ровере снова сосредоточился на обвиняемой.
— Вы видели, чтобы Меркюрен заклинал демонов, призывал Сатану или справлял обряды, противные христианской вере?
— Нет, но не исключаю, что он этим занимается.
— Я спрашиваю о фактах, а не о домыслах.
Голос кардинала звучал строго, но не враждебно.
— Вам известно, что у него хранятся запрещенные книги, к примеру колдовские или лютеранские тексты?
Катерина лихорадочно пыталась найти, чем бы скомпрометировать Меркюрена, но так, чтобы ее слова не выглядели наговором. Внезапно ее осенило.
— Сама я не знаю, но монах-врачеватель из монастыря Сен Поль де Мансоль говорил мне, что у Меркюрена много таких книг. Кажется, это все знают.
— Сен Поль де Мансоль — августинский монастырь, где содержали эту женщину под арестом, — пояснил нотариус.
Кардинал поднял брови.
— И, зная об этом, августинцы не донесли?
Катерина внутренне вздрогнула от радости.
Она искусно сыграла на враждебности, которую доминиканцы питали к остальным религиозным орденам. Чтобы оказаться во главе инквизиции графства Венессен, Антонио Галаццо делла Ровере надлежало либо в прошлом быть доминиканцем, либо иметь очень близкие отношения с последователями святого Доминика. Кардинал не мог не соблазниться возможностью обвинить августинцев в укрывательстве человека с репутацией колдуна. Итак, теперь Катерина сможет отомстить и Меркюрену, и всему монастырю Сен Поль.
— Если монахи, которые так заботливо за мной ухаживали, поддерживают Меркюрена, то, конечно же, по дружбе, а не потому, что они его сообщники, — сказала она, изображая искренний порыв, — Они милые люди и сами стали жертвами коварства этого колдуна…
— Это мы посмотрим, — пробормотал кардинал.
— Их настоятель, Марк Ришар, в прошлом был обвинен инквизитором Иоанном Римским в симпатии к гугенотам…
Удар пришелся точно в цель. Делла Ровере вздрогнул и оглядел коллег.
— Почему об этой детали мне никто не доложил? — возмущенно спросил он.
— Это записано в документах, — хитро усмехнулся Матье Ори, — Ваше высокопреосвященство, напоминаю вам, что обвиняемая отлучена от церкви. Вы найдете это в ее деле, если прочтете внимательно. Что могут значить ее утверждения, если учесть, что она — убийца, сознательно сеявшая чуму в вашем Провансе? Перед вами настоящая змея.
— Ложь! — закричала Катерина. Она быстро заморгала глазами, чтобы вызвать слезы. — Из-за интриг Меркюрена и еврея по имени Мишель де Нотрдам в Эксе заживо сожгли невиновного! Диего Доминго Молинас был человеком безупречным, и его погубила эта шайка некромантов!