Андрей Тяпкин-Ляпкин - Родина

– Народ поднялся, пошёл своих выручать, а те, суки, пулемётами. Всех федералов с базы вывезли, а сюда потом… эти… в чёрном. Народу положили – тыщщи! – Славка мутно посмотрел на оцепеневших женщин. – Всех подряд били. Даже детей.

– А вы чего?

– А чего мы? Против пулемётов то? Оружие у нас свободно продаётся. Но! Только гладкоствол. Однозарядный. И стоит… как танк. Там. А порох и капсюли – только в магазине на Базе. И стоят столько, что народ луки и копья мастерит, прикинь? Зверья то тут вокруг – немеряно! Вот тогда-то Полковник и увёл с собой людей на север. Каждый четвёртый ушёл. Дома бросили, всё нажитое бросили и ушли. С семьями. Прикинь, да! Недалеко, конечно. Километров двести вверх по реке. Но всё-таки… Федералы туда не суются. А потом, я слышал краем уха… – Славка извиняясь развёл руками, – может врут, конечно. С большой земли хозяин приехал, коменданта расстреляли и с ним полсотни самых оголтелых тоже. В общем, сейчас новый комендант – Егоров. Нормальный мужик, сразу поехал с Полковником говорить – назад звать. Тот отказался, так федералы им сразу дофига инструментов и одежды подкинули, чтобы не околели зимой. Ну а мы – за так подкормили.

После такого монолога Славка обессилел и засосал ещё один стакан водки.

– А знаете что… – парень неожиданно оказался трезвым, как стёклышко, – Власть, она везде одинаковая. Что там, в России, что здесь. Власть ненавидит, презирает и боится свой народ. До жути боится. ОНИ НАС БОЯТСЯ.

Вячеслав Андреевич жутко оскалился, рухнул лбом на столешницу и захрапел.

Как только ворота карантинного лагеря открылись, все клятвы держаться вместе были благополучно похерены. Народ похватал чемоданы и рванул кто куда. Оказывается все втихаря вели собственные душещипательные беседы с медсестричкой и уполномоченным. Правда, включить в меню водку догадался только Дубинин, что и принесло свои результаты – Славка велел никуда не дёргаться с этими неподъёмными узлами, а дождаться его. В итоге в опустевшем лагере, на чемоданах остались только Дубинины и Ивановы.

Славка нарисовался через сорок минут на большущей телеге, которую тащила за собой огромная чёрная лошадь. В лошадях Саша не разбирался, но то, что это не рысак, а тяжеловоз, смог определить даже он. Мужики шустро погрузили в телегу вещи, женщин и детей и потопали в недалёкий посёлок. Вместе с ними, держась за вожжи, причмокивая и понукая лошадь, шёл зелёный с перепою уполномоченный.

Этот посёлок на приставку 'городского типа' никак не тянул. Он даже звания 'посёлок' не заслуживал. Так – огромная деревня, широко раскинувшаяся вдоль берега реки. Река впечатлила всех – до другого берега было не меньше трёхсот метров. По меркам Киргизии это было что-то вроде Волги и Днепра вместе взятых.

Деревянные дома, домишки и домишечки стояли стояли ровными рядами посреди громадных огородных участков. От дома до дома было минимум сто метров.

– Землю тут не экономят. – Вовка припомнил дачные шесть соток и новый мир в его глазах заработал кучу призовых очков.

– Пожары зимой случаются, вот народ и расползается. – Было видно, что Славке нехорошо, но он мужественно шёл пешком – мест в телеге не было.

Дорога была самая обычная, просёлочная. Обычная укатанная земля.

– А осенью и весной… – Сашка только начал говорить, как абориген злобно махнул вожжами.

– Не спрашивай! Только по доскам ходить и можно, а на телеге хрен проедешь!

Ни одного кирпичного или каменного дома до самой Управы они так и не увидели, местные с любопытством разглядывали новичков, иногда здороваясь и зазывая к себе на постой (конечно, после того, как они получат в Управе подъёмные!). По широким улицам бродили гуси и куры, неторопливо тащились телеги и бегали дети. Все встреченные ими люди выглядели весёлыми, здоровыми и упитанными. Сашка приободрился.

'Всё не так уж и страшно'

Управа была – ого-го! Два этажа! Из кирпича! Сразу видно – Власть. Сразу за ней располагался рынок – длинные столы с навесами, три десятка продавцов и сотня покупателей. Народ шумел, торговался, смеялся и ругался – обычная торговая суета. Никакой 'забитости' и 'угнетённости' Саша в них не заметил. Напротив Управы, через площадь, стояла маленькая часовня, а рядом с ней большое деревянное здание. Оттуда доносились звуки рояля, и пиликала скрипка.

– Школа там. И обычная, и художественная, и музыкальная. Всё, приехали. Вон, видишь, где свежий номер 'Комсомолки' висит? Ещё левее. Вон туда дуйте, я за детьми и вещами присмотрю. Запомните: любая неквалифицированная работа – это сразу и однозначно 'нет'! Потом из этой ямы уже не выберетесь.

Телега, хоть и тащилась со скоростью пешехода, обогнала навьюченных тяжёлым грузом пешеходов очень прилично, так что у здания Управы народу почти что и не было. Оставив при детях бабушку, свояки похватали своих женщин и бегом рванули к стенду с большим заголовком 'Требуется'.

'Сейчас я что-нибудь найду!'

Ехать, поднимать среди лесов свою деревеньку, коренной горожанин Дубинин просто боялся.

На ночёвку Сашка и Вовка самым наглым образом напросились к Вячеславу. Его жена, маленькая щуплая женщина, накормила всех вкусным ужином и устроила всех на ночлег. Было заметно, что в этом доме таких постояльцев принимают не в первый раз. Умаявшиеся женщины и дети давно уже спали, а мужчины выползли на крылечко, 'покурить'.

– Санёк, чего делать то будем? Может, всё-таки на лесопилку пойдём?

– Не знаю. Слав, чё думаешь?

– Тебе решать. Я бы не пошёл. Пока есть подъёмные, пока они не проедены – есть шанс устроиться лучше.

– Угу. В лес уйти – избы строить?

– Не самый худший вариант, поверь мне. Здесь даже если сам построишься – плати налог посёлку. Всё одно придётся идти 'на дядю' работать.

– А там?

– А что там? Здесь государство – только на Базе. Всё вокруг – НИЧЬЁ. И ты можешь делать – что хочешь никого не спрашивая, понял?

Дубинин впечатлился. Привыкший мыслить в рамках государственной разрешительной системы, он упустил тот факт, что здесь он может ВСЁ. Эта мысль ему понравилась. Володька азартно чесал в затылке и тоже явно, что-то прикидывал.

Славка посмотрел на Сашку тоскливым взглядом.

– Возьмёте с собой?

Вячеслав Андреевич Бахмутов 'залетел' сюда прямиком из Душанбе, где он в своё время преподавал в Национальном университете экономику. Полный радужных ожиданий он повёлся на уговоры и потратил все свои подъёмные на домик. Ему сказочно повезло – он смог устроиться в Управу мелким служащим, отвечающим за работу с вновь прибывшим контингентом. Но всё равно – вся зарплата уходила на погашение кредита и процентов по нему – Администрация считала деньги чётко. Если бы не маленький бизнес с неофитами, продуктовый паёк от Управы и огород – они бы не выжили. Или, скорее всего, пошли бы по миру. Экономист считал и так и эдак – по всему выходил замкнутый круг. Система была построена так, что не было никакой возможности рассчитаться с долгами. Конечно, можно было продать сам дом, мебель, погасить кредит и проценты и уйти из посёлка, но… ему было очень страшно. Друзей Славка себе здесь так и не завёл, а поднимать это дело одному – было страшно. Особенно за детей и жену. Когда случился бунт, он хотел уйти с Полковником и его людьми, наплевав на всё имущество, но словил случайную пулю от федералов и два месяца лежал пластом. А потом жена объявила ему, что снова беременна и Славка сдался.