Артур Прядильщик - Сирахама

- Я иду на «среднюю половину». Приведи... ну, допустим, Хану. И пусть наденет вот такие же синие штанишки (тычок в фотографию) и вот такую же курточку. Красную! И пусть волосы так же уложит! Хана у нас - мастерица на такие игры!

- Да, мой господин!

Молодой человек закрыл альбом и аккуратно положил его на столик под зеркалом. А сам направился к выходу вслед за исчезнувшим подручным. Через десять минут молчаливые слуги, производя уборку и не смея даже полюбопытствовать, что же находится внутри белого альбома с двумя столбиками иероглифов «Модель: Фуриндзи Миу. Фотограф: Ма Кэнсэй», оставят его точно на том же месте, не сдвинув ни на миллиметр.

- Фуриндзи прислали «сопроводиловку»? - Послышался вопрос Асамия Рююто из коридора.

- Да, мой господин! - Ответил голос Коги. - Настаивают на скорейшей свадьбе.

- До совершеннолетия? - Удивился Рююто.

- Да, мой господин!

- Почему Сверхчеловек торопится? Причина?

- Не могу знать, мой господин. Возможно, причины указаны в запечатанном конверте! Конверт был передан вашему батюшке, а альбом Асамия-сама сразу распорядился доставить вам!

- Странно все это... Ладно, дуй на женскую половину! И узнай, не хочет ли меня видеть отец. И если он сдернет меня с Ханы, я тебе что-нибудь сломаю!

- Хай!

+++

- И даже не думай меня жалеть, Кенчи! - Рыкнула Миу, слегка пихнув кулаком.

Хороша-а-а. Раскраснелась, глаза горят, осанка - королевская, грудь высоко и часто вздымается...

- Кава-а-аи... - Невольно срывается с губ.

Миу смутилась и чуть-чуть убавила пафоса. Мы покачивались в вагоне пригородной электрички. До института из района, где находился Редзинпаку и наш дом, было где-то двадцать минут на «собаке». Ну и все прелести метро - прилагались: час пик, толпы народа, очень много студентов и школьников. И запах...

«Что за страна! Ну, где это видано - снимать в вагоне обувь! И жрать с утра чеснок!»

«Ну... такая, понимаешь, национальная особенность... Зато смотри, как чистенько. Совсем не то, что ты показывал - можно в белом кимоно лечь на пол и не бояться, что оно испачкается!»

Миу принципиально не пользовалась «розовыми вагонами» - ездила в общих. Ну и, понятно, с такой внешностью она не могла остаться без внимания... Она с удовольствием ломала пальцы и дробила щиколотки особо невоздержанным... И никто ничего не смел ей сказать - девушка была в своем праве. Она рассказывала, что иногда за одну поездку «выносила» по две банды «чиканов»! И - тоже никаких жалоб: за домогательства, наоборот, можно было схлопотать штраф в пятьсот тысяч йен или шестимесячное заключение.

«Тренировка в замкнутых пространствах, Кенчи! Рекомендую!» - Весело объяснила она.

Правда, последний год с ней ездил я, и мы скооперировались по-другому: я выкручивал жадные руки, тянущиеся к упругой попке и притягательной груди, а она ломала пальцы воришкам, тянущимся ко мне... Правда, девчонкам-воришкам пальцы не ломала - давала вволю полазить по карманам Кенчи, наблюдая за его перекошенным лицом... А карманы у того (умный же мальчик!) были пусты - деньги и документы хранились в портфеле, который он держал перед собой.

- Миу, ты же говорила, что дедушка не отдаст тебя за плохого человека. И я тоже уверен, что Старейший на такое не способен! Ну, это же... это же Старейший!

Зря я это сказал - от девушки пришла волна горечи. Снова, почти автоматически, протянул руку и осторожно сжал ее пальцы... такие хрупкие на вид...

«Она ими, вообще-то, мешки с щебнем пробивает... Опять харассментом балуешься, старый бака-хентай!»

«Да пошел ты, мелкий! Не видишь, нашей красавице плохо!»

«Нашей? А вчерашний разговор со Старейшим?»

«М-да...»

Я думал, что Миу снова осторожно высвободится, как тогда, в парке института, но девушка сделала противоположное - обхватила меня руками, прижалась и спрятала лицо где-то в районе подмышки.

- Ты просто не знаешь, что это за клан - Асамия. - Буркнула она.

А в эмоциях - такая безнадега! А уж что у меня в эмоциях началось! Чтобы, не дай боги, руки не пошли гулять туда, куда они хотели пойти, я стал осторожно гладить ее по волосам... а тут это только чуть-чуть не дотягивает до полового акта. Пассажиры-мужчины - кто с завистью, а кто с одобрением - поглядывали в нашу сторону.

- Асамия. - Что-то знакомое. - Асамия, Асамия... А-а-а! Ну, как же! Над ними вся Япония потешается. Замшелые, как какашки мамонта. Упертые в свои традиции напыщенные бараны.

«Старик! Старик! А погладим-ка ее по спинке, а? Там же совсем близко к...»

«Придурок малолетний! Не время сейчас! Испортишь впечатление о нас, как о надежном перце, которому можно довериться!»

«Слушай, я уже ненавижу этих Асамия! Давай, найдем их и поубиваем нахрен!»

Миу, быстро успокоившись, фыркнула:

- Как ты это делаешь?

- Что?

- Девушек успокаиваешь... Твои невесты будут счастливейшими женщинами на земле! Чуть какая истерика - за ручку подержалась, по головке погладилась, и все - тишина и спокойствие... Ты осторожнее с этим - вдруг так от тебя и залететь можно!

Я не нашелся, что на это ответить. Смутился и, наверно, покраснел. Миу тихонько рассмеялась:

- Ну, да. Замшелые традиции. Асамия держатся за них, как... У них во всех поместьях есть «женские половины» - на всей остальной территории любое присутствие женщин строжайше запрещено. Ну, как «половина»... Обычно, это пара зданий, соединенных с остальными крытыми переходами. Женщины клана Асамия очень редко появляются за его пределами, ведут жизнь затворниц. А встречаются со своими мужчинами на «средней половине». Такой вот мусульманский султанат по-японски... Даже когда «скорую» из клиники вызывают - специально уточняют, что это клан Асамия и чтобы в медбригаде были только мужчины... Впрочем, свои обычаи они распространяют и на районы, где расположены их поместья - так что в клиниках, которые они спонсируют - выездные бригады в основном мужские...

«Мелкий! Что у вас за страна такая уродская!»

«Не смей трогать Нихон Кокку своими гайдзинскими грязными руками, жалкий старикашка! Уроды везде есть! И там у вас их не меньше! А Асамия... просто уродцы, которые скоро вымрут при таком отношении к женщинам! Блин! Я их вырежу! Сколько, ты говорил, та винтовочка стоит? Десять тысяч «зеленых»? Может, у отца занять? Как думаешь, даст?»

«Даст... В полицейский участок он тебя, балбеса, сдаст! И правильно сделает. Нет. Тут по-другому надо. Только вот, как?»

- ... Нельзя сказать, что они плохие или злые люди. - Продолжала Миу. - Просто они вынуждены соблюдать свои традиции. И, между прочим, не сильнее, чем остальные Старые Семьи. Просто традиции у них... вот такие. Старые Семьи, вообще, на традициях держатся. В том числе и на таких.