Михаил Гуткин - Попадать, так с музыкой!

Я встала и стала разминать мышцы, которые немного затекли от долгого сидения. Вася, вместо того, чтобы думать, уставился на меня. Пришлось цыкнуть, чтобы он сосредоточился и стал водить карандашом по бумаге.

Думал он даже дольше пятнадцати минут. Только примерно через полчаса, поглядывая на бумагу, Вася начал говорить.

— Значит, смотри. У меня есть контакты с начальниками особых отделов нескольких частей РККА, расположенных в радиусе примерно 50 километров. Надо будет их посетить и, болтая о том и о сем, выяснить ситуацию в их частях. Часто такие визиты делать не смогу — примерно один в неделю. Далее. Придется организовывать диверсионный отряд. Так понимаю, что костяк составит та рота НКВД, в которой ты сейчас ведешь занятия. А вот кто будет командовать — это пока вопрос. Их капитан хорош, когда нужно организовать задержание или захват какой-либо банды. Сможет ли он также хорошо организовать диверсионный отряд — не знаю. Третье — нужно готовить базы в лесу, подальше от дорог. Доставить туда провизию и медикаменты. Оружие я достать не смогу — две-три винтовки и пяток пистолетов или револьверов с несколькими десятками патронов не в счет. Далее, нужны спецы — снайпер, сапер, а для раненых врач. И для разведки очень нужен человек, свободно говорящий на немецком. Потом очень важен моральный дух бойцов. Если наступление пойдет так, как ты говоришь, то многие могут растеряться и даже без боя сдаваться в плен. Значит, нужно будет искать самых стойких. И, наконец, нужно пройти по линиям связи и выбрать наиболее вероятные места для разрыва связи. Там, в свое время, организуем засады.

Я подумала, дополнить не смогла, потому что профессионал все-таки он. Мне осталось только внимательно посмотреть на его записи. Два раза мысленно повторила и кивнула. Он тут же чиркнул спичкой, и бумажка сгорела.

Мы сели на мотоцикл и поехали домой. Боже, как было бы хорошо, если бы не эта проклятая дата!

Когда мы подъехали, Вася попросил меня погулять на воздухе минут двадцать, пока он «наведет должный порядок» в доме. Я ходила и гадала, что он там «наводит». Наконец, Вася выглянул и крикнул: «Заходи!»

Я зашла и каких-либо особых изменений в горнице не обнаружила. Но тут Вася подошел к двери своей комнаты и гордо распахнул ее. Его комната была раза в два больше моей и теперь рядом с его кроватью стояла моя. А на прикроватном столике с моей стороны стоял стакан с подснежниками. Подснежники были свежие. Значит, этот змей с самого начала был уверен в моем согласии и заранее подготовился. Надо показать, что оценила. Я восхищенно ахнула и сделала вид, что вот-вот упаду. Конечно, Вася подскочил и подхватил меня на руки. Я обняла его за шею и прошептала.

— Давай, лейтенант. Теперь все в твоих руках.

Что происходило дальше трудно описать, поскольку все было в каком-то сладком тумане. По телу прокатывались волны одна за другой, и каждая следующая была прекрасней предыдущей.

Очнулась я неизвестно когда в невыносимо радостном настроении. Как только голова начала работать, мне вдруг пришла в голову мысль. Так вот чем отличается обычное траханье девчонки, старающейся не отстать от своих уже «образованных» подружек, с сексуально озабоченным подростком, который пытается доказать в первую очередь самому себе, что он уже настоящий мужчина, от занятия любовью с любимым человеком (извините за тавтологию). С этой мыслью я и заснула, уткнувшись Василию куда-то подмышку. Ночью он меня разбудил — захотел закрепить достигнутый результат. С моей стороны возражений не последовало, а даже, как бы, наоборот. И окончательно мы уснули где-то ближе к рассвету.

Утром я поцеловала своего супруга в щеку и перед посадкой в подъехавший пепелац дала строгий наказ.

— Сегодня обязательно поговори с Валентином Петровичем. Скажи, что сделал мне предложение, на которое я согласилась, и выясни, можно ли как-нибудь зарегистрировать брак, если у невесты нет паспорта.

Этот день в роте я провела в каком-то угаре. Почувствовала, что здоровье в полном порядке, и устроила бойцам веселую жизнь. Сначала стала во главе строя, побежала, посоветовав не отставать. Бежали по стадиону кругами. Через десять кругов строй заметно растянулся, а еще через десять кругов треть бойцов уже шаталась от усталости. Я тут же погнала всех на турник, сама несколько раз крутанула солнце и вызвала добровольцев. Вышел только один, пару раз качнулся и сел прямо под турником. С новичками все ясно. Слабая дыхалка, и сильно хромает техника бега. А ведь это только начало. Ну, ничего, за два месяца тут кое-что сделать можно. Во всяком случае, десяток километров они у меня пробегать будут без проблем и на упражнения силы останутся. А что делать?. Слабые погибнут в первые же дни. Я-то могу их пожалеть, а война — нет.

Для «стариков» я устроила полосу с МЗП[9]. Пока еще первого уровня, без серьезных подвохов. Мне важно было научить их проходить такие полосы без травм. Я помнила, что при подготовке профессиональных диверсантов на МЗП сыпалось более семидесяти процентов солдат. Тут я такую роскошь не могла позволить. Скоро каждый боец будет на вес золота. Поэтому ограничилась только веревочными петлями и ямками. Конечно, нужны и колышки, но тогда пойдут переломы конечностей — а мне это надо?

Ну и для всех, разумеется, растяжка и гимнастика с включением лазания по деревьям.

А еще через неделю подойдет время рукопашного боя, постановки ударов, а также укрепления стоп и кистей рук. И совсем необязательно показывать бойцам те, секретные здесь, удары. Достаточно просто развить у бойцов резкость, на что никакого запрета не было (Сергей-то про эти методики не знал). А после выработки нужной резкости и укрепления конечностей практически любой удар ставится за пару месяцев.

То время, которое у меня оставалось до занятий после завтрака и после обеда (по уставу два часа после приема пищи было запрещено давать бойцам физическую нагрузку), сегодня я использовала максимально продуктивно. Я пошла на кухню, сделала жалобную физиономию и обратилась к повару.

— Иван Иваныч, миленький! Я скоро выхожу замуж, а совсем не умею готовить (между прочим, истинная правда. Дома мы все доверяли готовку маме.) Научите меня самым простым рецептам: как, там кашу варить, или суп.

Иван Иваныч от моих слов растаял и обещал продиктовать несколько рецептов, чтобы «муж меня не стал бить за неумение готовить».

Вечером, приехав домой на том же пепелаце, я сунулась к Марфе Ивановне по поводу готовки. Но тут она меня моментально отшила.

— Ты, девонька, работаешь — и работай. А на кухню сюда не суйся. Для меня готовка в радость — все при деле. И тебя, и Васеньку я всегда накормлю. Вот только, если какие продукты прикупишь, скажу спасибо. Мне ходить в магазин и стоять там в очереди за сахаром, маслом и мукой уже трудно. Да и хозяйство свое не хочу надолго оставлять без присмотра — в нашем городке последнее время столько проходимцев развелось. Куда только НКВД смотрит!