Артур Прядильщик - Сирахама
И степень облегчения, которую он испытал, увидев загоревшего Сирахаму — описанию не поддавалась.
Вокруг Сирахамы закружился небольшой водоворот из девушек. Это было неожиданно. Разумеется, с двух сторон, никак не скрывая своих симпатий, руками Сирахамы завладели такие же подрумянившиеся Фуриндзи и Охаяси («М-да… видимо, больничный у нас проходил в совершенно разных условиях»). Это как раз было понятно.
Тут же подлетели эти невозможно приставучие и болтливые младшекурсницы — близняшки Ран и Маи. Это, со скрипом, тоже было объяснимо.
Староста… Ну, ладно — и это тоже можно было объяснить: нужно ввести проболевших и пропустивших занятия в курс дела. Хотя невооруженным глазом было видно — больше всего застенчивого, но любопытного старосту интересовал вопрос, как можно так загореть за неделю болезни.
Но когда к тройке «выздоровевших» стали подходить другие девушки…
А уж когда троица стала демонстрировать фотографии на своих мобильных… Да, сейчас он убил бы Сирахаму с ОГРОМНЫМ удовольствием! И взгляд Сирахамы… Рююто очень понравился этот взгляд.
«Один к пяти» — Определил он по этому взгляду.
* * *Рююто смотрел на меня… странно. Так, наверно, смотрят жены на мужей-гуляк, которые возвращаются под утро с отчетливым запахом спиртного, женских духов и следами помады на лице.
Рююто даже не испытал столь горячих чувств при виде Миу, взгляд которой, кстати, не сулил ему ничего хорошего. Нет. Он смотрел на меня. Руки его, фигурально выражаясь, тянулись к скалке или сковородке… или чем там любящие жены встречают загулявших мужей?
— Подозрительно, — Вполголоса заметила Мисаки, делано-равнодушно мазнув взглядом по наследнику Асамия. — Подозрительно неправильная реакция.
— Хо-о-о… — Столь же тихо согласилась Миу с другой стороны. — Кенчи, видимо, тебе удалось осуществить давнюю мечту многих японских девушек и растопить ледяное сердце Асамия Рююто!
— Наш жених полон приятных сюрпризов, Миу-сан! — Согласилась Мисаки. — Аната, ты не возражаешь, если одна ящерка сунет свой любопытный носик…?
— Не возражаю, ящерка. Сунь. Только не прищеми. Если что — зови.
— Не извольте беспокоиться, Сирахама-сама. — Уже достаточно внятно и совсем не вполголоса ответила Мисаки (заставив увеличиться до анимешных стандартов глаза студентов, оттиравшихся рядом).
После той ночи Мисаки первое время жалась ко мне. И старалась чаще подставляться под ладонь… безо всякого эротического контекста. Скорее, делала она это по-детски, чтобы «взяли на ручки». Но потом постепенно успокоилась…
Но вытребовала («Пленитель берет на себя расходы по содержанию пленника… тем более, такой замечательной пленницы, как я!») себе новый плеер, закачала на него все содержимое моего почтового ящика и теперь постоянно была в наушниках… Но разговаривала обычным голосом — следовательно, музыку включала тихим фоном.
Ренка, конечно, уже просветила меня о седативном действии прямого телесного контакта… с едва прикрытой угрозой намекнув, что не стоит вводить во искушение прочих представительниц прекрасного пола («И сильного… ну, чисто на всякий случай предупреждаю, если чё!»). Дескать, она и Миу, так и быть, еще готовы терпеть Мисаки, но вот кого-то еще…
«Где три, там и четыре… да, Старик?» — Неуверенно подумал Малыш, но Старик на ЭТО скептически промолчал… все-таки чувство самосохранения у нас общее и сигналы от него получают оба… А Ренка в гневе — это вам не какой-то там прыжок со скалы!
— Есть маленькое дело, котятки мои! — Улыбнулась Мисаки, отпустив меня и возложив руки на головы подскочивших дракошек…
«Малыш… или мне кажется, или в эмоциях этих драко-кошек сейчас такое же „релакс“, что и у наших девушек?»
* * *Институтский туалет. Капающая вода, скудное освещение… ну и слабый запашок-с (а чего вы хотели от отхожего места, которым пользуются полтысячи особей мужского пола?). И, видимо, мысль о том, что в качестве места конспиративных встреч туалет себя изжил, пришла не только мне — Ниидзима, перед тем как уйти, бросил:
— В следующий раз пригласишь меня на романтическое свидание в какое-нибудь кафе. Слишком хлопотно получается ждать, когда здесь не будет лишних ушей. И — несолидно как-то… Пока!
Итак. «Итоги туалетных разговоров».
Первое. Мой мотоцикл «готов» и в субботу у клуба «Тагашима» он будет ждать нового хозяина на стоянке. «Если тебя на Арене не убьют, само собой!»
Второе. Поддельные права тоже сделали, но посоветовали использовать их только в самом крайнем случае. Более того, лучше попасться вообще без прав, чем с фальшивкой… «Надеюсь, „уметь ездить“ ты себе уже купил».
Третье. Мой следующий бой в субботу с Композитором. Адепт стиля Багуачжан. За все время выступлений на Арене — ни одного трупа… только калеки. «Ты уверен, что тебе это нужно? Ну, дело твое — тогда я подтверждаю твое участие, камикадзе-сан. К твоему выходу на Арену даже сакэ подогрею и одноразовую посуду соображу, чтобы ее разбить не жалко было».
Четвертое. Драконы возбудились уже через три-четыре часа после нашего отлета «на юга». Процедура, видимо, была стандартной: пришло уведомление из МВД (или куда стекается информация о людях, пересекающих границу Японии?), Драконы кинулись удостовериться, что мои родители на месте, потом стали пробивать, куда я полетел. Видимо, дернули и местных информаторов, так как после известия, что «Кролик» отбыл в неизвестном направлении, у них началась тихая паника… А потом Рю Горо сделал звонок в Редзинпаку, после которого все тут же успокоились…
— Но общее представление об алгоритме действий я получил. Захочешь исчезнуть — обращайся. Если со своим гаремом — то будет подороже, разумеется… На твоем месте я бы кого-то одну забрал — того, кто более приспособлен к подпольной жизни…
* * *Был поздний вечер. Мастер Ма в зеленом тренировочном костюме с обязательной шляпой-котелком тренировался на заднем дворе за вторым додзе Редзинпаку. Он отрабатывал какую-то форму… Тайцзицюань, кажется. И, разумеется, в собственной уникальной и неповторимой интерпретации. Я бы например, ни за что не догадался использовать в качестве боевых вееров журнал «Моэ-школьницы: Очки и панцу» и журнал «Новости оружия».
Кажется, закончил. Я осторожно вышел из-за угла здания, где прятался до этого…
— Вай-вай-вай! — Ма Кэнсэй очень натурально схватился за сердце, выронив «Школьниц…». — Напугал-то как старого китайца! Нельзя так подкрадываться к старому больному китайцу, Кенчи! Нельзя! Он таки и убить с перепугу может! Знаешь, какие они пугливые, эти старые больные китайцы? А, Кенчи?