Гарри Гаррисон - Путь Короля. Том 1

— Чем же мы можем помочь тебе?

— Мы должны немедленно выступить и ударить по армии франков прежде, чем она обескровит мое королевство… Епископ Даниил либо мертв, либо скрывается в укромном месте, да и его мерсийские сторонники разбрелись по своим норкам. Мой королевский титул отныне не осмелится оспорить ни один англичанин. Верные мне ольдермены и таны уже сейчас сплачиваются. Я могу поднять всех рекрутов Уэссекса, со всех шайров без исключения. И если, как утверждают некоторые языки, лазутчики мои преувеличили силы врага, то я смогу сразиться с ним равным числом. Но верьте мне: я готов сражаться с франками любым числом! И все же, ярл, я буду безмерно признателен тебе, если решишь оказать мне помощь.

Он вернулся к своему креслу и принялся напряженно озираться по сторонам, желая знать, встретила ли его речь поддержку.

Никто, однако, не произнес ни слова. Наконец Бранд изрек лишь единственное:

— Ивар…

Все взгляды обратились к Шефу. Возложив свой оселок на колени, он так и не нарушил молчания. Тяжелый приступ оставил после себя бледное и исхудалое лицо с жутковатыми выступами скул и сморщенной плотью вокруг похожей на воронку глазницы. «Знать не знаю, что у него на уме, — подумал Бранд, — но если правда, как говорит тот же Торвин, что в сновидениях душа его целиком выходит из тела, то хотел бы я знать, почему этого тела с каждым видением становится меньше…»

— Итак, Ивар, — наконец промолвил Шеф. — Ивар и его машины… Мы не вправе отмахнуться от них и бросить все силы на юг. Ибо Ивар теперь укрепится. Мерсийцы остались нынче без своего Бургреда, но они поспешат выбрать себе нового короля, чтобы тот поскорее заключил мировую с Иваром и спас бы королевство от разорения. Ивар согласится, зато разживется у них и деньгами, и людьми — как в свое время позаимствовал у Йорка его серебро и науку. Не своим же умом он дошел до этих машин… А значит, мы должны дать ему бой. Это будет мой бой с Иваром. Я знаю, что мы с ним две нити одного спутанного узла, и, чтобы развязать его, одну из них придется разрезать… Что же до тебя, король… — Скипетр тем временем перекочевал в левую руку Шефа. Свирепые лица вперили в ярла свой властный и непреклонный взор. — На твоих плечах лежит забота о твоем народе. Не лучше ли тебе покинуть нас, собрать войско и повести его против твоих врагов? Каждому из нас суждено пройти через свою битву. И каждый будет сражаться в ней так, как научился. Пусть же христиане бьются с христианами, а язычники — с язычниками! А потом, если на то будет общая воля твоего бога и наших богов, мы вместе поведем эту страну к процветанию.

— Быть по сему, — промолвил Альфред, и кровь снова хлынула ему в лицо. — Я сейчас же соберу людей и выступлю часом позже.

— Отправляйся с королем, Лалла, — приказал Шеф старшине отряда алебардщиков. — Ты тоже, Озмод, — обратился он к командующему катапультерами. — Проследите, чтобы король не имел недостатка в лошадях. Путь у него не короткий.

Оставшись с их уходом единственным англичанином в Совете армии, Шеф тут же перешел на плавный поток норвежской речи, приправленной галогаландским выговором, что заимствовал он у Бранда…

— Только хватит ли у него умения, чтобы одолеть франков? Расскажи, Бранд, что ты о них слышал.

— Нашего-то умения ему хватит, если он не зря здесь время тянул… По франкам надо бить тогда, когда они не ждут, лучше всего — когда костры погасят. Что там говорить — не выпотрошил ли этот волчара Рагнар, недоброй памяти, в те годы, когда отцы наши молоды были, все барахлишко из их главной крепости? А потом еще обложил короля франкского данью!.. Но если только молодой король вздумает с ними воевать английским умением, когда солнце в зените и герольды раструбили на сто миль вперед о походе… — Бранд недоверчиво фыркнул. — Когда еще жив был мой дед, франками правил великий король Карл — Карл Великий, Шарлеманом они его звали. Он заставил покориться самого Годфрида, короля датского! Франки, если им дать развернуться, всех могут порубать… И знаешь почему? Потому, что они сражаются, не слезая с коней. И вот однажды, как гром среди ясного неба, налетят ястребы в седлах — подпруги подтянуты, волосы на конских бабках заплетены, или как там они их называют… Я, благодарение Тору, не наездник, а моряк — корабли, по крайней мере, на ноги тебе кучу не навалят… Но вот когда такой денек настанет, я бы никому не пожелал встретиться с ними в чистом поле. Если же Альфред захочет воевать с ними по-английски, то он наверняка именно этого дня и дождется…

— С одной стороны — конница, с другой — адские машины, — медленно промолвил Гудмунд. — Есть от чего аппетит потерять…

Члены Совета затаили дыхание, ожидая, чем ярл ответит на эту дерзкую выходку.

— Первым делом займемся Иваром и машинами, — сказал Шеф.

Уже не первый день по изумрудным лугам центральной Англии устало брели два диковинно выряженных человека: Альфгар, танов сын, любимчик одного покойного короля, и Даниил, облаченный в сутану, но лишенный причета епископ. Оба чудом унесли ноги от Иваровых конников после разгрома под Эли, более того, исхитрились сохранить при себе дюжину стражников и запасы денег и съестного, позволявшие им без особых тревог добраться до Уинчестера. Но вот тут-то и обрушились на них невзгоды.

Началось все с того, что однажды на рассвете епископ и Альфгар обнаружили, что лишились даже своего невеликого числом войска: то ли солдаты отплатили хозяевам за поражение в битве со злейшим своим врагом, то ли не желали более выносить грязные присловья Альфгара или взрывы необузданного епископского гнева, но только все до единого исчезли в ночи, захватив все запасы продовольствия, деньги и лошадей. Даниил повел своего спутника к ближайшему церковному шпилю, посулив Альфгару, что как только они предстанут перед местным священником, его епископские регалии смогут накормить их и добыть смену лошадей. До шпиля же им так и не суждено было добраться. В жужжащих как потревоженный улей местах, крестьяне предпочитают не оставаться в своих жилищах, тем более если на дворе лето — они уходят с семьями в леса и строят из веток шалаши. Правда, епископские регалии Даниила не вызвали сомнений у приходского священника; он смог даже убедить свою паству не убивать на месте пару бродяг, более того, добился, чтобы епископу были оставлены самые эти регалии: кольцо, крест, золотая маковка на посохе… Со всем остальным пришлось расстаться, включая, разумеется, оружие и латы Альфгара. После чего, трясясь от холода и страха, три ночи кряду беглецы осушали голыми животами росу на окрестных лугах.