Алекс Кун - Броненосцы Петра Великого -ч.3 Петербург (СИ)
Торговались за границу в 250 милях от берега. Нет, ну точно торгаш попался. И чем ему 300 миль не понравилось? Все равно он не знает, что там — зачем этот торг? Мне, конечно, все не ведомо — но за Анды готов буду перегрызть горло не только англичанам, но и нашим союзникам Датчанам — Анды, на языке инков значит — медные горы. Там и серебро, там и остальные вкусности. Там, где-то Чили, со своей селитрой, там каучуконосы …. Где, то горло, что надо перегрызть?
А в довесок еще и Аппалачи, с долиной Сакраменто …. Муррр.
Теперь главное торговаться со скучным лицом. Никакой заинтересованности — да, нам нужны прибрежные территории, чтоб наш флот мог найти там себе базы. Исключительно для престижа. Ну еще красное дерево для кораблей интересует… Нет, это не повод ограничиться одним побережьем. Мы хоть и почти союзники — но предпочитаю, чтоб наши границы в колониях разделили горы — и вам так спокойнее и нам. Через горы лезть к соседу будет очень накладно. Ничто так не укрепляет дружбу, как недоступность чужих территорий. Давайте округлим до 300 миль от берега, тогда горный хребет будет точно между нашими территориями. Там где ширина земель меньше 300 миль — делим, сколько есть, пополам. Все равно эта узенькая полоска займет сотую часть всех ваших текущих и будущих владений. Будущих, если вы, безусловно, сможете дать отпор чужим жадным рукам, покушающимся не на сотую часть, а на все! Вдумайтесь! За сотую часть у вас даже налоговые откупщики не работают, десятину требуют. А тут целый флот, готовый к бою! Впрочем, как уже сказал — это ваше дело. Государь мой, войной на севере занят, и ему наш спор не интересен.
Француз сдал позиции. Видимо тоже подумал, а чего это он упирается?
Рисовали на «привидении» и согласовывали цифры. Увлеклись. Понимаю, что все это вилами по воде, и еще должно пройти утверждение у монархов. Но никогда себе не прощу, если шанс миром загрести западное побережье пройдет мимо меня. А так хоть попытаюсь.
Утром Головин устроил мне головомойку из серии «Что ж ты, гад, казенные земли разбазариваешь …». Видите ли, это дело исключительно Петра. Угу. Петр урвет нам кусок пустыни и укажет сажать там пшеницу. Успокоил Федора Алексеевича, что мы и готовим бумаги для монархов, так сказать, решаем технические вопросы. А вот дальше пусть французы везут нам согласованный документ, одобренный их монархами, обязательно обоими — который уже и представим Петру. Далее все в его власти — коли восхочет чего поменять, то его право. Но без бумаги с согласием Филиппа и Людовика нам и показать Петру нечего будет — разговоры одни. Государь наш любит, чтоб точно все было, с чертежами. Вот с ними и надо на прием идти!
А собственно сколько? Берингов пролив на шестидесятой широте северного, а мыс Горн почти на шестидесятой широте южного полушария. 120 градусов, треть окружности земли. Плюс еще вытянутость побережья по долготе градусов на 100 примерно. Надеваем на эти умозаключения Пифагоровы штаны, и получаем минимум 15 тысяч километров протяженность побережья от Горна до Аляски. При ширине отчуждаемой полоски в 400 километров это … Это 6 миллионов квадратных километров. Мама дорогая. Доторговался. Россия моего времени имела 17 миллионов квадратных километров, занимая первое место в мире по площади. Нееее … такое Петру говорить нельзя — лихорадочно снижаем площадь в десять, нет, в сто раз. Все равно Америку еще никто точно не мерил.
Вот теперь и Головина просветить можно…. Сотой части мало? А вы знаете, о каких площадях речь? Нет? Ну, хоть примерно скажите… Ладно, разглашу вам государеву тайну, но коли она к французам попадет — сами знаете, что будет. Так вот … точно длину побережья, за которые мы торговались — никто не знает. Попадались мне старые карты, они, конечно, привирают — но за 60 тысяч квадратных километров поручиться можно! Площадь отвоеванного нами Крыма менее 30 тысяч квадратных километров. Вдумайтесь! Два Крыма можем государю преподнести! А то и три! Именно так ему и рассказывайте о наших переговорах… Да, к государю ехать вам, Федор Алексеевич. Вам и слава вся, за деяние такое великое. Ну а коль государь недоволен будет — валите все на меня, впрочем, вы и сами знаете, что и как надо сделать.
Мысленно ухмылялся, представляя возмущение Петра — «Я ж этого князя услал, чтоб тут воду не мутил, а он и там за свое принялся!!!». Грустно ухмылялся, опять вспоминая Филатова. Жаль только, в жизни не бывает сказочных окончаний.
В ожидании вестей из Франции, отдыхаем. Ждем, когда мои мастера-строители до Константинополя доберутся, потом поедем на будущую великую стройку.
Французы, кстати, утром отправили корабль к себе домой. Как долго ждать! Ведь уже мысленно … впрочем, ладно, отвлекусь на Суэц. Значит — копаем … нет, не Сакраменто, брысь противная мысль — копаем пустыню. Во, почти попал.
Что в пустыне главное? Вода и направление. Вторым эшелоном пойдут — еда и люди.
Копать будем от большого озера, которое должно быть где-то посередине Суэца, строго на юг и строго на север — небольшой канал для питьевой воды из Нила. По уровню этого канала будем строить потом большой, судоходный канал. Пока главное прокопать питьевой ручеек. Заодно посмотреть, куда он нас выведет. Вот потом можно начинать копать основной канал, параллельно питьевому. Подвозя лодками по питьевому каналу запасы еды и корма для быков.
Остальная схема стройки уже отработана, и есть люди хорошо в ней разбирающиеся. Только вот застряли они. Ну да не к спеху. Вон, каналом у меня народ интересуется гораздо реже, чем моими мыслями о войне. Все бы им шашками махать. Никто ведь не поверит, что славу можно сыскать и лопатой.
Лопат, к слову, не захватил умышленно — как уже многократно говорил на ушко кому надо — нам пока не важен результат, а важен процесс. Вот надорвется Англия воевать с Францией — мы этот овражек лет за 5 прокопаем. Ну, за 10. А пока пусть спокойно идут подготовительные работы.
Еще бы стенки укрепить, чтоб песок не оплывал. Бетона бы. И гидроизоляции. И десяток гурий в комплекте. Тяжело вздохнул, надоело выкручиваться. Надоело чесать левое ухо правой ногой и показывать фокусы населению. Плюнул. Надо все же поваляться на пляже. Не лежит душа к этим раскопкам — дождусь специалистов и свалю все на них.
Неторопливо тек апрель. Вот ведь странно — когда время несется вскачь, как ужаленное — плохо. Когда еле тянется, позволяя себя обогнать даже хромым на все четыре лапы черепахам — еще хуже. Где же та, обещанная, золотая середина? Между «плохо» и «очень плохо»?
Только 28 апреля прибыл фрегат из под Севастополя, выгрузивший зеленых человечков, утверждающих, что они мои строители. Чего только вода с людьми не делает.