Дмитрий Полковников - Опытный кролик

Правильно не верит, но и обер-лейтенант никому не скажет, что полевая сумка у него была несколько тоньше. И, вообще, был ли мальчик?

Ненашев был прав. Происшествие безнадежно испортило праздник в парке. Выверенно точный удар, как и акции террористов, почему-то все время требующих мира и убивающих при этом детей.

Так что ты несешь хорошего в этот мир, Панов?

Но каков результат, женщины испугались, заставляя волноваться мужчин!

Кто-то еще пытался танцевать, невозмутимо продолжал играть оркестр, но публика постепенно расходилась. Толпу зевак у тела отогнала милиция, оцепив место происшествия. Ожидалось прибытие начальства, всегда имеющего при себе множество ценных рекомендаций для подчиненных.

И тут же пошли слухи, что убийца одет в советскую военную форму. А про то, как расправились с «советским командиром» шептали срывающимся от страха голосом.

Через десять минут машина остановилась на улице Карла Маркса. Ненашев чуть ли не вбежал в штаб пограничников.

Время! Цигель-цигель, ай лю-лю! Он стремительно опаздывает, долго провозившись в парке.

— Зря не веришь! Смотри, какой растяпа.

Елизаров недоверчиво посмотрел, как майор простодушно вылупил глаза и наполовину открыл рот. Вот, зараза! Если бы я тебя не знал…

— Немцы? В нашей форме и еще на танцах? Ты в своем уме, кто так будет рисковать?

Да, такой наглости еще не было. В форму бойцов, командиров и милиционеров лазутчики переодевались, но старались держаться подальше от центра города.

После щелчка жетон, крутясь, полетел в сторону Михаила.

— Лови! Отрицаешь очевидный факт? Да, в городе их нам не опознать. Вот его документы! Сравни со своим удостоверением и скажи, кто тут диверсант?

Эх, покойного немца на день бы под питерский осенний дождик или бы в баню вместе с командирским удостоверением и партийный билетом. Вот тогда Панов показал бы вернейший способ выявления лазутчиков, знакомый попаданцам с детского сада.

Увы! Облом! Нет в документах ни капли металла. Халтуру немцу планировали короткую и обошлись обычным набором: «ксива» с фото на развороте, командировочное предписание, железнодорожный билет и пара справок, что ему надо что-то срочно проверить.

Против злодеев, желающих внедрится глубоко и надолго, Михаилу придется таскать с собой раствор медного купороса или ждать, когда производство ржавых скрепок по приказу Берии немедленно не наладят на особо секретных заводах.

Нет, не так боролись со шпионами в сорок первом году, выпуская инструкцию для граждан[546].

Выполнять план по валу абвер начнет после краха «блицкрига». Тогда для изготовления фальшивок не хватит подлинных бланков документов. Липа всегда должна быть липовой, а не дубовой…

— Но ты же его как-то узнал?

— Знал место, время, словесный портрет. Приблизительно – моторику поведения. Дальше надо рассказывать?

Про черно-белое фото из личного дела Панов промолчал. Перебор. Попробуй, докажи пограничнику, что не он, а кто-то другой оставил жирные отпечатки пальцев на банке с недоеденной тушенкой, найденной испуганным адмиралом Канарисом в личном сейфе.

— А почему не сказал?

— Врать или честно?

— Честно! — морщась, фыркнул Михаил.

Тут вопрос риторический. Ненашев обязательно соврет, но он больше привык оценивать реакцию. Друг, черт возьми, почему не понимаешь, насколько ты отвратителен, если ведешь себя, словно паяц.

— Пока не нашел жетон, все сомневался: свой или чужой. Шансов пятьдесят на пятьдесят, но я рискнул. И пока шарил по карманам, честно говоря, струхнул.

«Да он с ума сходит», — Елизаров пытался сохранить самообладание, не зная, что слова типа «введен план-перехват» вызывал постоянную усмешку граждан, сразу понимавших, что никого не нашли.

— Подрывать зачем? Мне звонили. «ГБ» считает случай за теракт.

— И что? Люди в форме никогда долго не живут. Миша, кстати, твое самое первое, заветное желание, чтобы меня убили, теперь осуществилось. И как, стало легче?

Елизаров поморщился, но думал трезво.

Он использовал Чесновицкую, как курьера в Москву. Переиграл опять. Да ты, как параноик, никому не веришь. Ему обязательно надо знать, что вывезла отсюда Чесновицкая…

— Эй, не молчи. По твоей наводке НКГБ вывозит архив из города?

— Откуда знаешь? Опять твоя, нечеловеческая интуиция?!

— Глаза мне на что? Видел же, чья машина в полночь пришла на вокзал. Ну, а кипеж, в стиле «стоять-бояться» мне хорошо знаком. Твой водитель может все подтвердить, — остудил его Ненашев. — Да и хрен с ними. Не помощники. Считаешь, тип один был парке? Миша, друг-человек, не хочешь выяснить, все ли «легальные» немцы вечером аккуратно перешли на ту сторону?

В эту субботу немцы не должны были выглядеть слишком подозрительно. «Ненужные» вчера ушли, а «нужные», придя на концерт и танцы, растворились в городе. Зачем умножать число сущностей?

Панов грохнул субъекта, оставившего мемуары, как удачно они рассовали корректировщиков по городу. Вот откуда ювелирная точность, когда ни один из важных объектов в Бресте не пострадал и заградительный огонь перед воротами возникал, когда надо, создавая ситуацию «ни войти, ни выйти».

Осталось еще посадить засаду в костел, где господа диверсанты засядут с рацией, но пусть ими займутся ребята Елизарова. Еще пара дел – и на сцену должна выйти местная самодеятельность.

Хор мальчиков имени товарища Пилсудского.

— Скажем, насчет архива и я знаю. Только молчи. Хорошо, а?

Панов недоверчиво кивнул. Его вечно мутные коллеги из соседней конторы занимались черт те чем, но не делом.

«Майор, что с тобой», — Елизаров неожиданно осознал, какую страшную ношу, не доверяя никому, несет в себе Максим. Сколько он еще не сказал, и никогда не скажет. Вернее скажет, но ему этого не надо, так кто же он такой?

— Максим они вывозят не все и без приказа. Если немцы не начнут, очень хороший человек пойдет под суд. Ты это понимаешь?

Ненашев вздохнул и поскреб затылок.

— Ладно. Давай сначала разберемся с теми, кто еще в городе.

Пограничник посмотрел на комбата злым взглядом и резко сдернул трубку телефона. Звонил на пропускной пункт через границу, сверять дебет с кредитом.

«Бухгалтер» хренов!

— Ты прав, они еще в городе!

— Ну, так что? Эй, Юпитер, ты набычился!

Елизаров думал ровно минуту, наблюдая, как дергается щека у Ненашева. Вечно невозмутимый на вид комбат стремительно терял самообладание.

— Вторую шпалу в петлицы сам себе засунул?

— Приказ вчера был по армии. Не знаю как, но заслужил еще неделю назад, — зло буркнул Панов. И он не улыбался!