Владимир Добряков - Фаза боя

А переход совсем рядом, не дальше десятка метров. Будем надеяться, что, если меня изжарят, у моих товарищей хватит ума не возвращаться сюда за моим пеплом. Вскакиваю и делаю по наступающим машинам четыре выстрела подряд. И тут же — бросок к переходу. Бросаю взгляд через плечо и вижу целую цепочку светящихся башен. Всё! Прибежал…

Ударная волна, догнав меня, подхватывает и швыряет прямо в переход. На какую-то долю секунды она опередила удары тепловых лучей.

Плюх! Я неэстетично шлёпаюсь прямо в воду. Эта вода ошпаривает моё обожженное лицо. Следующее впечатление: а она и сама по себе не слишком прохладная. Поднимаюсь и осматриваюсь.

Вокруг меня в этой воде стоят мои товарищи. Кто погрузился по пояс, кто пониже. Рослому Петру вода доходит до середины бёдер. Все смеются.

— Вот, еще один нырнул! Что-то ты больно энергично сиганул. Никак припекло? Словно тобой из пушки выстрелили.

Я коротко объясняю, что мной действительно выстрелили из пушки, и прекращаю всеобщее веселье. Мы всё-таки попали в неведомую Фазу, и здесь осмотрительность превыше всего. Требую доложить обстановку. Оказывается, мои товарищи даром времени не теряли.

Эфир чист. Радиационная обстановка в норме. Вредных газов и промышленных выбросов в воздухе нет. Ближайшая зона перехода находится в пятнадцати километрах. Высокая влажность. Последние слова Наташа произносит, усмехаясь. Она стоит в воде по грудь.

Осматриваюсь. Вода, вода, кругом вода. Только местами выделяются узкие полоски суши. Это островки длиной до полукилометра и шириной до ста метров. Вода мутная, напоминает глинистый раствор и отдаёт гнилостным запахом. Небо серое, сплошь затянутое низкой облачностью. И влажность такая высокая, что при каждом вдохе в гортани хлюпает. Осматриваюсь еще раз и замечаю на горизонте что-то тёмное. Опускаю щиток с биноклем и разглядываю это пятно.

—Идём туда, — принимаю я решение.

—Но переход совсем в другой стороне, — возражает Анатолий.

—Ты предлагаешь брести к нему все пятнадцать километров по воде? Учти, местами может быть и поглубже. И потом, одно Время знает, какая фауна обитает в здешних водах. То, что вас до сих пор не съели, — везение.

—А в той стороне что ты увидел?

—Там растут какие-то деревья. Построим плот, типа «Кон-Тики».

—А вдруг это не деревья, а камыш? Или хвощ?

—Тогда построим тростниковую лодку типа «Ра». Тур Хейердал на такой лодке Атлантику переплыл, а здесь всего-то пятнадцать километров.

Решение принимается единогласно, и мы бредём по воде в сторону острова или берега, где что-то растёт. Хорошо еще, что грунт не топкий. Ноги проваливаются в ил не глубже, чем по щиколотку. Наташа с Анатолием от нечего делать строят предположения на тему, какая живность может здесь обитать. Лена недовольно ворчит:

—Бросьте языками чесать, еще накаркаете кого-нибудь. Нет никого поблизости, и слава Времени.

—Уже есть! — кричит Сергей. — А, дьявол! Отцепись!

В его левую кисть вцепилось что-то вроде тёмно-желтой с зелёными крапинками змеи. Сергей машет рукой, пытаясь стряхнуть тварь, пробует оторвать её другой рукой, но безуспешно. Извивающаяся тварь вцепилось намертво. Это огромная пиявка, длиной с руку взрослого человека и толщиной в два пальца. Её тело толстеет прямо на глазах, быстро наполняясь кровью. Сергей бледнеет.

—Так дело не пойдёт! — решительно говорит Пётр.

Он выхватывает нож и отсекает тело пиявки вплотную к кисти Сергея. Вода вокруг нас окрашивается в бурый цвет. Я качаю головой. Как бы эта кровушка не привлекла сюда кого-нибудь пострашнее этих пиявок. А из отсеченной «головы» пиявки продолжат течь струйка крови.

Лена, подобрав режим вибратора, аккуратно отделяет обрубок пиявки. При этом она берёт немного крови в пластиковую чашечку.

—Зажми пока, — говорит она Сергею.

Она погружает в кровь щуп «Микродоктора». Глянув на дисплей, качает головой, открывает свою аптечку и, копаясь в ней, начинает готовить какую-то смесь.

—Может быть, отложим лечение до берега? — осторожно предлагаю я.

—До берега он просто не дойдёт. Я с такими мощными антикоагулянтами еще не встречалась. Лучше перевяжите его. Хотя, — Лена безнадёжно машет рукой, — это как мёртвому припарка. Перетяните руку ниже раны.

—Как перетянуть кисть? Подскажи.

—Тогда не отвлекайте меня!

Наконец смесь готова. Лена вкатывает Сергею в вену один за другим сразу три десятикубовых шприца. Через пару минут кровотечение останавливается, и Лена накладывает Сергею повязку. Накладывает и ворчит:

—Ты еще вторую руку туда засунь. Может быть, еще кого-то поймаешь, пострашнее этой пиявки. Кстати, а почему ты без перчаток?

—Да не люблю я их, Лена, — оправдывается Сергей. — Мешают мне они.

—Ага, мешают. Даже очень. Но и пиявке они помешали бы присосаться. Как ты теперь пойдёшь? Столько крови потерял. Да еще я тебя таким зельем накачала, что часиков пять поспать никак не помешает.

—На себе потащим, — прерываю я Ленину воркотню. — Надо скорее уходить отсюда. Вон сколько кровищи в воде. Привлечем сюда что-нибудь вроде пираний или акул.

Мы с Петром подхватываем засыпающего прямо на глазах Сергея и направляемся к берегу. Все остальные идут за нами. Путь до берега занимает больше часа. Последние триста метров Сергея приходится нести. Он уже спит.

Заросли, которые я разглядывал в бинокль, оказались всё-таки лесом, а не тростником или хвощом. Причем среди деревьев неизвестной породы видны вполне пригодные для постройки плота стволы.