Вадим Денисов - Таймыр. Трилогия
Нам кажется, что Арктика основательно изучена. Это не совсем так. Кажущиеся абсолютно безжизненными, острова на самом деле полны жизнью, но в своем, северном понимании этой полноты. Краснозобая гагара здесь довольно обычна, встречается и белоклювая, обитающая тут на редких кочевках в летнее время. Попадается милый и уютный глупыш. Орнитологи жалуются, что встречают его редко, может потому, что не проводят наблюдений на море?
Волки на островах бывают крайне редко. На острове Гейберга документально подтвержденная встреча с одиночным зверем зафиксирована в середине июня 1963 года. Росомахи стали появляться чаще. Вероятно, голодные хищники следуют за кочующими стадами диких северных оленей. Даже горностай, хоть и очень немногочислен, но распространен по всему побережью, и отмечен на островах архипелага Норденшельда. На полярной станции островов Гейберга его видели в пятьдесят восьмом. Есть и морж — одиночные звери или мелкие группы, проплывавшие мимо на льдинах.
Здесь единично встречаются высшие растения — не тот климат… Равнинные арктические пустыни — обычный ландшафт островов Северного Ледовитого океана. А вот лишайников и мхов хоть отбавляй!
Раньше было лучше…
В незапамятные времена на голых островах Гейберга росли деревья с вкусными сочными плодами, в их кронах пели птицы, а внизу бродили теплолюбивые звери. Гавайи! Всему этому положил конец Всемирный Потоп. Исследователи, работающие в Арктике, находят в здешних краях замерзших животных и крупных рыб с веточками в зубах или мелкими рыбешками в желудках. Знаете, что это значит?
Это значит, что они умерли очень быстро, а не от старости или голодной смерти…
Ранняя история полярных исследований всегда будет окружена ореолом мистики исчезновений и появлений. Стоянки и следы, руины и кресты. Секретные дрейфующие полярные станции и стационарные базы. Вбитые в военные годы геодезические знаки неведомых для гражданских карт координат и поваленные вышки ходовых огней, которые когда-то служили поводырем в запутанных арктических шхерах… Здесь, кажется, все окутано тайной.
И попавший сюда человек становился другим, постигая постепенно здесь через тяжелую повседневность жизни эту тайну. С первых же часов пребывания на арктическом острове начинаешь понимать и уважать философический образ жизни коренных народов Севера, широту и неторопливость их мысли. Быстрые телодвижения и энергичный труд в полярных широтах противопоказаны, — потратишь энергию, и тут же взмокнешь, а, значит, быстрее замерзнешь… Торопиться тут некуда. Никто тебе сюда не позвонит в назначенный час, никто не ждет тебя, как договаривались, никому ничего от тебя не надо к сегодняшнему числу… Поэтому и не надо торопиться что-то делать. Пусть движения станут плавными и неторопливыми, и мысли такие же, гораздо длиннее домашних и обо всем, что видим…
Этому гипнозу высоких широт подвержены все.
В составе архипелага ЗФИ, как бывалые полярники называют Землю Франца-Иосифа, есть небольшой островок — Земля Александры. Во времена Второй Мировой войны на этом самом островке располагались две полярные станции, советская и немецкая. Всего несколько километров. Идет битва народов, горят города, тонут корабли, умирают армии, счет жертв не поддается исчислению! А на Земле Александры никто ни с кем не воюет, и воевать не хочет. Люди лишь настороженно наблюдают друг за другом и передают шифрованные метеосводки на Большую Землю. Для своих.
Почему так вышло? Точно неизвестно, но этому гипнозу поддались и особисты, и абверовцы. Может потому, что в огромной ледяной Арктике, на маленьком острове, мрачной и бесконечной ночью и таким же бесконечным днем гораздо легче живется оттого, что ты знаешь, — рядом есть люди. Даже если они расово и классово неполноценные. Это люди и это Арктика. Кончилось все тем, что все научно-диверсионные немцы съели больного и заразного медведя. Через это они тотально заболели и были эвакуированы своими спасательными силами с острова, за чем тщательно наблюдали бдительные советские полярники…
Погода портилась, и Игорю стоило поторопиться.
Уже появилась высокая перистая облачность, веером наползавшая сверху на пока еще разрозненные низкие тучи. Подсвеченная неярким солнцем, эта золотисто-розовая сеть, такая невинная и красивая на вид, была грозным авангардом явного циклона, зародившегося где-то у берегов Гренландии. Уже потускнели редкие краски скупой природы, мертвенно-серый мрак все плотнее окутывал и воду и землю. Мрак гнало с севера, где, лежал Полюс, подходы к которому, как барьером, прикрывало огромное «белое пятно» — дикое пространство, протянувшееся более чем на пятьсот километров — от восемьдесят пятого градуса северной широты до самого конца земной оси…
Западный и Северный острова остались позади. «зодиак» круто поворачивал за мыс, оставляя справа самый большой остров этого крошечного архипелага, Средний. Почему станцию поставили не на нем? Может быть, Средний частично закрывал подходы к Восточному от волн и ветра. А, может, причиной стало то, что выбранный остров был немного повыше собратьев. Впереди, на пологой подошве чернели маленькие строения заброшенной полярной станции. Игорь замедлил ход, и направил лодку на малом ходу вдоль берега, выискивая глазами подходящую бухту. Таковая нашлась с южной стороны — гладкий песчаный пляж с каркасом старой деревянной лодки повыше обреза воды, там, куда не доставали льды. Он еще раз осмотрел берег, и, решившись, сделал небольшой круг. А потом чуть увеличил скорость на последней прямой, что бы выбросить тяжелую лодку подальше. Заглушил двигатель, и с трудом поднял на фиксатор сапог мотора, убрав винт из воды. С тихим шипением преодолев последние метры, кевларовый корпус вполз на берег.
Вот и приехали. С новосельицем!
Первым он выпустил кота, раз уж новоселье… Тот осторожно взобрался повыше и встал в стойку, обнюхивая и оглядывая местность. Потом Игорь и сам неспешно выбрался из лодки. Не торопясь вытаскивать поклажу, просто привязал страховочный канат к длинному выбеленному стволу лиственницы, слетевшему когда-то с лесовоза. И сразу приступил к предварительному осмотру, взяв с собой лишь бинокль и карабин. Вдруг место не пригодно и придется присматривать другое?
Строений было всего три. Первой, как понял Игорь, была радиорубка станции, а по совместительству и метеостанция. Рядом с ней — склад-сарай, вместилище второстепенного оборудования и имущества полярников. В стороне скромно стояла сложной архитектуры подсобка — мастерская с пристроенной к ней баней. На крыше основного здания были прибиты оленьи рога… Серьезные быки, однако, случайно вышли под выстрел хозяев островка! Но шанса побаловать желудок отменной шурпой к Лапина не было — это редкая удача возможна только зимой. Чуть выше на гребне — строй старых топливных цистерн.