Александр Конторович - Смертник в серой шинели. Тетралогия

На пороге кузницы сталкиваюсь с Гантом – он у нас тут за главного. Мужик степенный и уже в возрасте – под полтинник. Для этого времени – почти старик! Но крепкий и жилистый. Молот в руке держать ещё может и зоркости глаза пока не утратил. Помимо традиционного уважения к лорду, он испытывает ко мне ещё и вполне профессиональное почтение. Вот уж не думал, не гадал, что мои отрывистые и несистематизированные знания о некоторых аспектах металлообработки принесут здесь пользу. Да ещё какую! Поначалу мои слова вызвали у него только вежливую улыбку. Мол, мели Емеля – твоя неделя! Но по мере того, как он вникал в них, эта улыбка из вежливо-снисходительной, постепенно перерастала в удивлённо-уважительную. Дядя врубался... Врубившись же в тему, стал моим горячим сторонником.

– Здорово, мастер! – хлопаю Ганта по плечу. – Чем порадуешь?

– Вот, – подводит он меня к верстаку. – Посмотрите сами, милорд...

На нём лежит добротная, крепко сделанная кольчуга. В падающем свете тускло поблескивают вороненые кольца густого плетения.

– Впечатляет! А как удар держит?

– Получше старых, милорд! А если поверх вашего поддоспешника надевать – то ещё больше это видно. Мы свинью, в этой кольчуге, на полном серьёзе мечом рубили!

– И?

– Померла, конечно... Но в старой кольчуге, такой же боров вообще с первого удара скопытился. Так что, не сомневайтесь, милорд, завтра же всех подмастерьев за работу усажу. Начнем с баронских солдат, потом и за остальных примемся.

Идею амортизирующего поддоспешника я, самым нахальным образом, скоммуниздил у изобретателей бронежилета «Грань». Довелось мне его, в свое время, отстреливать. Вот и поговорил с изобретателями... А однажды – так на собственном горбу испытал. Выезжал вот, как-то, на задержание. В этом самом бронежилете. Я тогда видеокамеру на плече таскал. Была у нас, одно время, такая вот мода – криминалистов на совместные задержания высылать, чтобы всё на видео фиксировали. Также быстро она и закончилась, ибо толку от этих съёмок оказалось немного. А уж когда, помимо моего случая, ещё пара-тройка ребят своё огребла... и вовсе на нет сошла.

В этот же раз, забегая следом за ворвавшимся в здание ОМОНом, я совершено закономерно, зевнул уцелевшего бандюка. Закономерно оттого, что здоровенный «Панасоник М7» полностью перекрывал весь обзор справа. А в видоискатель камеры, да ещё и в полумраке, ни хрена видно не было. Что уж там подумал бандюган, увидев забегающего с какой-то здоровенной хренью на плече мужика, неизвестно. Но со страху он выпустил по мне остаток магазина. Попал тремя пулями. В грудь. Вот и полетел я кубарем назад. Причём, гораздо быстрее, чем входил. Порвал на заднице брюки (новые, блин, только купил!). И всё. В смысле, что только этим и ограничилось. Бронежилет пули не пробили. Синяк, понятное дело, остался. Поперхал я недельку, на сём это и завершилось. Даже ребра не треснули, что было вообще удивительно. Спецы-конструкторы мне тогда объяснили, что всё дело в особой конструкции бронежилета, которая распределяет удар по большей площади, чем это обычно бывает.

Вот и предложил я недавно Ганту, наряду с некоторыми мыслями относительно закалки и качественного воронения поверхностей, ещё и такой вот «поддоспешник» сварганить.

И теперь смотрю на результат...

– Ну что? Могу тебя поздравить, мастер!

Есть с чем! Если всё у нас закончится нормально, то ему теперь до конца жизни работы хватит. Подобные вещи тут ещё не скоро делать станут. Стало быть, один монополист уже появился. Так сказать, местный Крупп. Ну и ладно, Гант дядька правильный и серьёзный. Уважаю таких специалистов.

– Барон видел?

– С утра ещё заходил. Бочонок вина прислал, от себя. Сказал, что окажет любую помощь, лишь бы мы скорее работали.

Ну, главнокомандующего понять можно. Лэн далеко не новичок в военном деле и понимает, что значит хороший доспех. Ну и ладно. Здесь уже и без меня всё на мази, пусть кузнецы работают. Помощь им барон окажет, какую потребно, глядишь – и уменьшим свои потери. Хоть на чуток, так и это уже хорошо. Чуток здесь, чуток там... С миру по нитке – нищему на «мерс»! Каждый бы день такие вот новости!

Нетерпеливо ожидаемый нами епископ прибыл через четыре дня.

Заранее предупреждённые охраной, мы все вышли к воротам, чтобы его встретить.

Даже на первый взгляд, прибывшему было... старый он, а по местным меркам, так вообще уже патриарх. Судя по тому уважению, которое высказывали при общении с ним епископ и его сослуживцы, авторитет у деда и вовсе заоблачный. На моей памяти, так даже и президента не приветствовали. Причём было видно, что это уважение отнюдь не дань возрасту или должности. Формально, так они с Эрлихом и вовсе равны. Но... это формально. Насколько я уже успел уяснить, кого-то, вроде папы или патриарха тут не имелось. Все серьёзные вопросы решало собрание епископов и архиепископов. Но последних было всего трое. И находились они вообще где-то в недосягаемой дали. Да и собраний, за всю историю церкви, насчитывалось не так уж и много. Созывы их, даже и по чрезвычайным обстоятельствам, являлись делом весьма хлопотным и долгим. А в этом королевстве самым авторитетным церковным деятелем был как раз наш гость.

Эрлих и прочие служители церкви подходят под благословение старика. На удивление он оказывается весьма живым и расторопным. Скупые движения его очень точны и выверены.

Ну вот, и моя очередь подошла.

Вежливо приветствую почтенного гостя. Благословив меня, он неожиданно кладёт мне руку на плечо.

– Сын мой... надеюсь, дела твои могут обождать хоть немного?

– Да, ваше преосвященство. Не волки, в лес не убегут.

Он удивлённо приподнимает кустистые брови.

– Как это?

Поясняю ему смысл старой пословицы.

Гройнен поджимает губы.

– Да... тот, кто это придумал... явно не относился к образцам трудолюбия.

– Это вы, ваше преосвященство, ещё и других таких пословиц не слыхивали! Представляю себе, как бы вы охарактеризовали тогда тот мир, откуда я к вам попал!

– Уж лучше и не пробовать, – соглашается епископ. – Проводишь старика?

– Охотно, ваше преосвященство. Что хотите посмотреть?

– Ну... в тот подвал я сейчас не пойду. Стар я... так сразу на это решиться трудно. Мне надо укрепить свою душу и сердце. А вот поговорить с тобой, сын мой, хотелось давно.

Повелительным жестом он останавливает прочих встречающих, и мы с ним вдвоём неторопливо идем по двору замка.

– Расскажи о себе, – говорит епископ. – Разумеется, я читал то, что мне присылали. Но одно дело – читать чьи-то отчеты и совсем другое – говорить с живым человеком.