Юрий Нестеренко - Юбер аллес (бета-версия)
- Все политиканы стоят друг друга, - скривился американец. - Да и потом, ваши доводы ведь тоже были отнюдь не безгрешны, так? Не знаю про "Лузитанию", - тут Рональдс не погрешил против истины: сегодня он впервые услышал это название, - но насчет бомбардировок - это же была в чистом виде пропаганда.
- Если под словом "пропаганда" вы имеете в виду "ложь", то вы заблуждаетесь, - спокойно возразил Фридрих. - Все, что я сказал, чистая правда. Эту информацию можно найти и в Америке. Официально она не засекречена, просто об этом предпочитают не говорить. Вот, кстати, и занялись бы - прекрасная вам тема для репортажа. Ручаюсь, он имел бы большой резонанс.
Рональдс ничего не сказал, но всем своим обликом продемонстрировал полное отсутствие энтузиазма по поводу предложенной идеи.
- В чем дело? - поддел его Власов. - Разве свобода слова - не одна из базовых американских ценностей?
- Разумеется, но, видите ли, слово - это тоже товар, - Майк с трудом сдерживал раздражение. - Это моя профессия, я продаю слова. И я свободен предложить свой товар на рынок, а мои слушатели свободны его у меня не купить. А мой шеф свободен за это меня уволить... Здесь нет никакой цензуры, как у вас, это просто законы рынка. Вторая мировая сейчас вообще мало кому интересна, это дремучее прошлое...
- Уж это точно, - покивал Фридрих. - Настолько, что половина американцев уже не знает, кто с кем воевал. И искренне полагает, что Райх был союзником большевиков. Впрочем, у меня нет сейчас времени на лекции по истории...
- Я только хотел сказать, что ваши рассуждения мне показались интересными, - заторопился Рональдс. - Чертовски жаль, если они пропадут. Я, знаете ли, намерен попробовать себя в жанре Ле Карре и прочих таких ребят. Хочу написать крутой шпионский детектив. Ну и подумал: будет круто вставить в сюжет этакого старого нациста, который пудрит мозги главному герою своей пропагандой. Ваш спич подходит идеально. Но я честный парень и хочу спросить разрешения. Вы согласны на использование своей речи в моей книге?
- Если она не будет искажена по смыслу, - ответил Власов. - Насколько я понял, вы всё записывали?
Журналист ухмыльнулся и чуть приспустил манжету левого рукава. Там что-то блеснуло.
- Направленный микрофон. Удобная штучка. Американская техника.
Власов промолчал. Американская техника, судя по размерам микрофона, отставала от дойчской лет на пять, если не больше. Но проявлять излишнюю компетентность в подобных вопросах он не собирался.
- Благодарю за разрешение. Вообще, хочу как-нибудь посидеть, поговорить с вами... и с вашей знакомой, разумеется, - он, наконец, соизволил заметить фрау Галле и слегка на неё покосился. - И про историю, и про современность. Может, поужинаем втроём? Поболтаем?
- Господин Власов очень занят, - сказала фрау Галле на плохом английском.
Несмотря на попытку произнести эти слова спокойно и сухо, едва заметное дрожание голоса выдавало её состояние: похоже, Франциска была готова расплакаться.
Майк оставил её слова без внимания.
- Найдите для меня немного времени, - снова обратился он к Власову, - и мы...
- Теперь уже вы делаете ту ошибку, в которой только что уличали меня, - не без удовольствия сообщил Фридрих американцу. - Вы совершенно напрасно обидели госпожу Галле невниманием. Я не требую от вас извинений, поскольку понимаю, что причина подобного поведения - недостаток общей культуры, свойственный вашей стране, а не сознательное желание оскорбить женщину. Но продолжать разговор не имеет смысла. Мы уезжаем. - Не дожидаясь ответа американца, он открыл перед фрау Галле дверцу BMW.
Та поспешно села, бросив на Власова короткий благодарный взгляд.
- Ещё встретимся! - кинул в пространство Майк как ни в чём не бывало.
Обратно ехали в молчании. Фрау Галле, что называется, дулась - то есть всем своим видом показывала, что она недовольна, обижена и нуждается в утешении. Власов прекрасно понимал, чего она от него ждёт - но не собирался отвечать этим ожиданиям. Хотя бы потому, что у него были дела поважнее.
Ведя машину, Фридрих думал о нескольких вещах сразу.
Первое, что его занимало - это происшествие, послужившее причиной досрочного окончания встречи. "Наш друг умер". Власов готов был поставить свой "зонненбранд" против кухонного ножика, что смерть была крайне неожиданной и отнюдь не естественной. Вполне возможно, такой же звоночек последовал и за смертью Вебера? Не слишком ли велика смертность среди посетителей этой комнатёнки? Разумеется, сами эти люди ничего собой не представляют - но кто знает, кто и как их использует втёмную? В любом случае, нужно как можно скорее получить информацию о том, что это за "друг" и что такое с ним стряслось.
Далее, американец. Понятно, что никакой книги он не пишет - это обычная выдумка. Ему нужен он, Власов. Почему? В общем-то, и это понятно. Журналист, конечно, думает, что Власов - агент спецслужб, российских или германских, прикомандированный к фрау Галле и её контролирующий. У американцев есть правило: во всех случаях вести дела с боссом, а не с его людьми, поскольку они ничего не решают. Рональдс, судя по всему, принимает Власова именно за босса - и поэтому мало интересуется самой Франциской, за которой ещё недавно охотился. Вроде бы логично. Непонятно одно: на что он рассчитывает и чего, собственно, хочет? Сенсационного репортажа? О чём? О российских или дойчских спецслужбах? Вряд ли он столь наивен, что надеется на какую-то информацию по этой теме от человека, которого он принимает за их агента (и небезосновательно). Хотя... почему нет? В западных странах агенты спецслужб охотно идут на сотрудничество с журналистами, и даже не всегда за деньги. Разумеется, никто не раскрывает перед ними сколько-нибудь серьёзных секретов. Но, скажем, дать некие намёки, за которые никто персонально не отвечает... "Наш источник, близкий к правительственным кругам, считает". "Независимый эксперт в частном порядке сообщил нашему корреспонденту". Может быть, что-то вроде этого? Вряд ли, не похоже... Впрочем, всё это имеет смысл только в том случае, если Рональдс - действительно журналист и только журналист. А если нет? А если он работает на какую-нибудь из американских разведок - благо, выбор велик? Профессионал или случайно завербованная серая мышка? Пожалуй, он может быть и профи. А если и этот тип каким-то образом запутан в историю с Вебером? Не исключено, ничего не исключено... И что делать? Идти на контакт? Это требует времени, а у него его мало. Или это чей-то отвлекающий маневр? Слишком сложно. В конце концов, есть самое простое объяснение: журналист не знает, что предпринять дальше, и поэтому действует наобум. Франциску он упустил. Теперь ему надо за что-то зацепиться, чтобы представить начальству хоть какой-то материал... Или всё-таки за этим стоит нечто большее?