Олег Курылев - Убить фюрера

И все же он не собирался сдаваться. Он будет сам защищать себя на процессе. Потребует в свидетели губернатора, графа Гарраха, самого эрцгерцога.

Его начала мучить бессонница. В такие часы он часто вспоминал Вини и их австрийское турне. Особенно его заключительную часть.

Тогда, в Грайне, Нижегородский купил автомобиль. Это был совершеннейший экспромт. Он не собирался делать ничего подобного, но…

Вадим увидал машину у подъезда своей гостиницы, когда они с Вини отправились на поиски пункта общественного питания. Это был «Мерседес»-туренваген, модель 1912 года. Четырехцилиндровый пятидесятисильный мотор позволял разгоняться на нем до ста километров в час, а небесно-голубой лак, хромированные радиатор, бампер и ручки дверей вкупе с ослепительно белым полотняным верхом придавали изящным формам исключительную элегантность. Как потом выяснилось, «Мерседес» был приобретен сыном одного крупного землевладельца, и в тот момент двое человек перегоняли его из Германии в Вену.

— Вот на чем можно уехать домой, — сказал Вадим своей спутнице.

— Но вы же не собираетесь покупать его только ради этого?

— Почему бы нет? Отличная машина.

Нижегородский подошел к человеку, протиравшему тряпкой лакированное крыло.

— Вы шофер? — спросил он как можно любезнее. — А не скажете, кто владелец этого чудо-аппарата?

— А вам зачем?

— Хочу купить.

— Да? А сколько стоит, знаете?

— Понятия не имею. — Вадим стал обходить автомобиль кругом, внимательно разглядывая спицы колес, подножки и дверцы. — Вообще-то я занимаюсь скупкой пароходов и в ценах на сухопутные самодвижущиеся коляски совершенно не ориентируюсь.

— Шутник, — изрек шофер, продолжая наводить лоск.

В это время из гостиницы быстрым шагом вышел худощавый господин средних лет — типичный коммивояжер — и скомандовал:

— Карл, заводи!

— Простите, пожалуйста, — обратился к нему Нижегородский, — это ваша машина?.. Нет? Тогда продайте.

— Как это продайте? — бросая на заднее сиденье портфель, удивился господин. — С какой это стати? Поезжайте в Германию или вон в Линц, и купите.

— Но машина нужна мне сейчас. Я дам вам три тысячи марок.

— Ха! Она стоит четыре тысячи шестьсот.

— Тогда десять, — не моргнув глазом сказал Вадим и полез в карман за бумажником.

— Чего десять? — не понял «коммивояжер».

— Десять тысяч рейхсмарок.

Нижегородский отсчитал десять больших, серых, с бежевым оттенком банкнотов, на лицевой стороне которых был изображен герб Пруссии с черным орлом и две женские фигуры в длинных античных одеждах.

— Вот, пожалуйста, — он протянул деньги. — Вы возвращаетесь обратно и покупаете уже два таких же авто: один — для вашего шефа, другой — для себя. Здесь останется еще на билеты и газолин.

Увидав деньги, господин, похожий на коммивояжера, растерялся.

— Вы не шутите? Но… как же… Ведь машину ждут в Вене… господин Марциль…

— Телеграфируете вашему Марцилю, что в пути выявился серьезный дефект и вы возвращаетесь для замены. Вас же еще и поблагодарят.

Вадим увидел идущего к ним человечка с тросточкой и белой бородкой клинышком.

— А вот и нотариус. Как раз кстати. Господин Кнопик!

Ровно через час, оформив купчую и упаковав свои вещи, Нижегородский и Вини катили на запад.

— Как легко у вас все получается, — проговорила она.

Уже минут через сорок они проезжали небольшую аккуратную деревушку. Вадим прочел на дорожном указателе название: «Маутхаузен». На другом указателе было написано: «Гранитные карьеры, 3 км». Он остановился.

— Вы устали? Давайте я сяду за руль, — предложила Вини.

«Вот место, где замучают сто пятьдесят тысяч человек, — подумал он. — Не самая большая цифра, однако если положить их вдоль этой дороги с интервалом в метр, то цепочка тел вытянется на 150 километров. — Он посмотрел на карту. — В аккурат до германской границы».

— Когда-то здесь был таможенный пост, — сказала Вини. — А вон там, на самом берегу, замок Прагштайн. Там я впервые увидела своего будущего мужа.

Рассказывая о себе, она пыталась вызвать его на откровенность.

Однажды ночью, когда Вадим лежал с закрытыми глазами, прокручивая в голове воспоминания о месяцах, прожитых им в двадцатом веке, он услыхал тихий скрежет ключа. Кто-то осторожно отпирал его камеру. Нижегородский быстро сел на кровати и напрягся. По ночам его уже давно не беспокоили.

Дверь протяжно заскрипела и приоткрылась настолько, что в образовавшуюся щель можно было просунуть лишь руку. На стену напротив упала полоса света из коридора, перекрываемая чьей-то тенью.

— Пикарт? — спросили негромко.

— Да.

— Просили передать.

Вадим увидел кисть руки с каким-то предметом. Он подошел, взял предмет, после чего дверь тут же затворилась и в замке повернулся ключ.

Это был футляр для очков. Разумеется, не тот, которым безраздельно владел Каратаев, но сердце Нижегородского бешено заколотилось. Он открыл футляр и вынул очки. Света, проникавшего через смотровое окно в двери, хватало как раз настолько, чтобы различать предметы. Но как опытная рука на ощупь безошибочно отличает простую бумажку от банкнота, так и пальцы Нижегородского, стоило им только дотронуться до металлических дужек очков, послали в мозг основанное лишь на осязании подтверждение: это они.

С величайшим трепетом Вадим надел очки и как можно шире раскрыл глаза. Секунда потребовалась на идентификацию радужной оболочки, после чего программа дала доступ и появилось изображение. Оно висело в темном пространстве камеры на удалении около метра. Справа был текст, слева — панель управления с кнопками и движками прокрутки. Особый индикатор информировал, что центральный компьютер в данный момент находится в спящем режиме, что, скорее всего, относилось и к его владельцу. Фиксируя зрачок левого глаза на кнопках и стрелках, Нижегородский подстроил резкость, контраст и цветовое оформление, лег на кровать и, стараясь совладать с волнением, принялся читать.

Савва был лаконичен до сухости. Прежде всего он потребовал от компаньона держать себя в руках, не психовать и строго следовать его, Каратаева, инструкциям. Пуще глаз он велел ему беречь очки, надевать их только во время допросов и в камере, когда там никого больше не было. В случае, если на допросе к Нижегородскому вдруг захотят применить меры физического воздействия, другими словами, если он почувствует, что сейчас его будут бить, очки следовало немедленно снять и спрятать в самый надежный карман. После прочтения вводной части, которая заканчивалась обнадеживающим предположением, что все будет хорошо, Вадиму предлагалось, «нажав» глазом кнопку «Прочитано», двигаться дальше.