Для тебя бессмертный - Сим Симович

Образ исчезает. Остается только послевкусие дешевого пойла в марсельской дыре.

— Хорошо… — Жан пьет жадно, проливая капли на подбородок. — Дьявол, как хорошо не качаться.

Идиллию нарушает шум.

В таверну вваливается компания. Шестеро. Одеты в синие сюрко с золотыми лилиями. Французы. Люди короля Филиппа.

Они громкие. Смеются, толкая друг друга. Ведут себя как хозяева. Ведь это их земля, их порт. Англичане здесь — гости. Или, скорее, назойливые родственники, которых приходится терпеть ради общего дела.

Французы занимают соседний стол. Требуют вина. Косятся на англичан.

Один из них, высокий, с тонким шрамом на щеке и наглым взглядом, замечает Виктора.

— Regardez, — громко говорит француз, указывая пальцем. — Медведь с острова. Говорят, у них там бабы такие страшные, что они спят с овцами. А потом рождаются вот такие уроды.

Смех. Французы гогочут, чокаясь кружками.

Жан вжимает голову в плечи. Он знает немного французский.

— Не слушай, — шепчет он Виктору. — Они пьяны. Бертран обещал повесить за драку. Сидим тихо.

Виктор не реагирует. Он смотрит на вино в кружке. На отражение своего лица в темной жидкости. Слова — это просто колебания воздуха. Оскорбления имеют смысл, только если их принять. Зверь не обижается на лай собак.

Француз, не получив реакции, распаляется. Игнорирование задевает сильнее ругани.

Он встает. Подходит к столу Виктора. Ставит ногу в пыльном сапоге на скамью рядом с гигантом.

— Эй, Rosbif, — француз наклоняется. От него несет луком. — Я с тобой говорю. Правда, что у англичан есть хвосты? Я слышал, вы прячете их в штанах.

Пауза. Тишина в таверне сгущается. Местные жители, почуяв неладное, тихонько отодвигаются к стенам.

Француз ухмыляется. Его рука тянется к плечу Виктора.

— Дай посмотрю…

Касание.

Пальцы француза сжимают ткань гамбезона.

Это ошибка.

Реакция следует быстрее мысли. Статика взрывается движением.

Левая рука Виктора накрывает кисть француза, лежащую на плече. Прижимает ее к телу. Фиксация.

Правая рука, сжимающая глиняную кружку, делает короткое движение.

Удар.

Дно кружки врезается в лицо француза. Прямо в переносицу.

Звук отвратительный. Хруст ломающейся кости и звон разбивающейся глины. Вино и кровь брызжут в разные стороны единым багровым фонтаном.

Француз не успевает вскрикнуть. Его ноги подкашиваются. Он падает на колени, закрывая лицо руками. Кровь хлещет сквозь пальцы.

Остальные пятеро французов вскакивают. Лязг металла. Мечи покидают ножны.

— Убить его! — визг одного из них. — Он убил Пьера!

Жан «Крыса» ныряет под стол с проворством таракана.

Виктор встает.

Медленно. Неотвратимо. Он возвышается над столом, стряхивая черепки с руки. В голубых глазах — абсолютный покой.

Французы атакуют скопом. Ошибка номер два. В тесноте, среди столов и лавок, численное преимущество исчезает. Мечи мешают друг другу.

Первый — коротышка с топором — замахивается.

Виктор делает шаг навстречу. Внутрь радиуса поражения.

Удар левым плечом в грудь. Как таран.

Слышен треск ребер. Коротышка отлетает назад, сбивая с ног товарища.

Второй пытается уколоть мечом. Виктор перехватывает лезвие голой ладонью.

Кожа должна быть разрезана. Мышцы должны быть рассечены. Но рука сжимает сталь. Кровь течет, но хватка не ослабевает.

Рывок на себя.

Француз теряет равновесие, летит вперед.

Встречный удар головой. Лбом в лоб.

Глухой, костяной стук. Противник падает мешком, глаза закатываются. Череп Виктора крепче. Гораздо крепче.

Осталось трое. Они тормозят. Видят кровь, капающую с руки гиганта, которая тут же перестает течь. Видят двух товарищей на полу, стонущих и плюющих зубами.

— Дьявол… — шепчет один.

Дверь таверны распахивается.

— Стоять! — голос, похожий на скрежет металла.

На пороге — патруль. Но не французский. Английские лучники. Во главе — рыцарь в сюрко с тремя львами. Шлем снят, рыжие волосы, лицо в шрамах.

Роберт де Сабле? Нет, просто один из лейтенантов Ричарда.

Он смотрит на погром. На лежащих французов. На Виктора, стоящего посреди хаоса с окровавленной, но целой рукой.

— Чьи это люди? — спрашивает рыцарь, указывая на французов.

— Филиппа, милорд, — отвечает кто-то из толпы.

Рыцарь усмехается. Злая, хищная улыбка.

— Хорошая работа, солдат, — бросает он Виктору. — Урок вежливости.

Он кидает на стол монету.

— За вино. И за уборку. Уходим.

Виктор не кланяется. Он просто перешагивает через стонущее тело француза с разбитым носом. Жан вылезает из-под стола, хватает монету рыцаря и семенит следом.

Улица встречает жарой и пылью.

— Ты псих, — шепчет Жан, оглядываясь. — Нас могли убить. Это же союзники!

Виктор смотрит на свою ладонь. След от лезвия уже исчез. Осталась только тонкая розовая полоска.

— Союзники — это те, кто не нападает, — произносит он.

Они идут по набережной Марселя. Впереди — погрузка на корабли, идущие на Сицилию. Там, говорят, еще жарче. И там ждет король Ричард.

Запах крови на руках смешивается с запахом южных цветов. Этот коктейль нравится зверю. Он пьянит сильнее вина.

Ночь над лагерем густая, как деготь.

Здесь, на побережье, темнота ощущается иначе, чем на севере. Она бархатная, теплая, полная звуков. Цикады стрекочут в сухой траве, создавая непрерывный, вибрирующий фон. Море шуршит галькой, ритмично и сонно. Ветер шевелит кроны пиний, принося запах хвои и остывающей пыли.