Сын помещика 9 - Никита Васильевич Семин

— Но слова интересные, — покачала она головой, — и ритм… необычный. Впрочем, как и в других твоих песнях.

Стало опять неудобно, песни-то не мои. А вот Людмила огорченно вздыхала, понимая, что ее любимый романс я точно не исполню. Мама-то ничего против песни не высказала. Значит, дает «добро».

— Но я бы еще инструментов добавил, — вздохнул я после возникшей паузы. — Мне кажется, тут барабанов не хватает.

— А почему барабанов? — удивилась мама. — Для чего они?

— Ну как? Ты только послушай! — стал я убеждать необходимость в их наличии.

И тут же стал выстукивать ногой ритм, попутно подыгрывая гитарой. Давалось мне это с трудом — контролировать сразу и перебор струн и за выбиванием ритма следить… Сложное занятие. Может поэтому и не убедил я маму в своих словах.

— И с гитарой все у тебя отлично получается, — заявила она.

Конечно. Не избалованы тут пока еще качественной аранжировкой. На этом «прослушивания» и закончились. Дамы ушли, а я отправился искать Митрофана. Пришла мне на ум мысль, чтобы он мне на дудочке подыграл. Есть в песне моменты, в которые она впишется, если соответствующую тональность будет иметь. А дудочек у нашего конюха навалом. Часть уже и продать успели через лавку Сычева. Но все равно уверен, штук пять самых разных у мужика наберется. Подберем с нужным мне звуком. Заодно и постукивать будет, ритм задавая. Авось, хоть немного приближусь к истинному звучанию.

Митрофана я нашел, но поговорить с ним не успел. Вдали показалась карета — кто-то ехал из гостей. По здравому размышлению это могли быть только Скородубовы. Все остальные завтра приедут. Только если совсем уж кто-то нежданный решил заявиться.

Я не ошибся в своих предположениях. В карете сидели Анна с Настей. Только почему-то без Петра Егоровича. Я конечно помню, что он к проверке готовится, но все же мужчина обещался приехать. Видимо что-то серьезное случилось, что он нарушил свое слово.

Обе девушки были мрачными, хоть и старались это не показывать. У Анастасии это получалось лучше — она была рада меня видеть и это, очевидно, помогло ей переключиться с плохих мыслей. А вот Анна улыбалась вымученно и уже через несколько минут беседы призналась, что переживает за отца.

— Проверка уже приехала, — делилась она, — и на второй день его посадили под домашний арест, — ошарашила она нас новостью.

— Неужели все так серьезно? — нахмурился папа.

— Да, — кивала девушка. — Но я получила телеграмму от Ивана. Он заверял, что от дипломатического ведомства во флот ушла бумага, где про папу только хорошее написано! — тут же вскинулась она, больше скорее желая себя приободрить.

Я понял, что она имела в виду Милашина, а вот моим родным пришлось объяснять — кто это такой и с чего такие заявления делает, да и вообще телеграммы девушке шлет. Но переживания за Петра Егоровича — это одно, а праздник впереди — совсем иное. Скородубов далеко, а гости уже завтра приедут. И мысли нашей семьи на этом сосредоточены были. Постепенно и девушек удалось втянуть в предпраздничную подготовку. Особенно Люда старалась. Провалившись со мной, она решила убедить близняшек помочь ей и отрепетировать романс. И слава богу! Я хоть выдохнул немного, да сбежал на кухню — проверить, как идут дела у Прасковьи. Но там проблем не было. Девчонка оказалась не только сообразительной, но и аккуратной. Торт уже по большей части был готов, а сейчас она занималась его украшением. К ночи закончит, как она меня заверила. Ну и хорошо.

Что меня еще порадовало — Настя не заметила подарок Кристины в моей комнате. И я разрывался в сомнениях — рассказать про него, или не акцентировать внимание? С одной стороны если сам ей покажу и расскажу, то завтра Кристина не сможет неприятно удивить мою невесту, если решит сыграть на этом и вбить клин между нами. С другой стороны — если Уварова так поступит, то я могу с чистой совестью Насте сказать, что просто не придал такого значения ее работе и выполнил обещание, которое у меня «выцарапали» втемную. У обоих вариантов есть свои плюсы и минусы. В итоге я решил положиться на волю случая. Сам говорить не буду, а если всплывет — показать, что не придаю я этой картине такого значения, как сама Уварова, и лишний раз ее характер для Насти покажу, чтобы она на новые ее подначки не велась.

С такими мыслями и закончился для меня этот день.

17 — 18 октября 1859 года

Утром я пропустил свою привычную тренировку. Причина была уважительной — все встали пораньше, чтобы сходить в церковь не просто помолиться, а на праздничную службу. Батюшка Феофан ради дня рождения отца расстарался. Более того — даже крестьяне из всех деревень прибыли несмотря на плохую погоду. И под конец службы мне стало ясно их рвение.

Отец вышел на порог церкви и принялся держать речь. Благодарил крестьян за честный труд и верное служение, попутно те кричали ему здравицы и многих лет жизни. Отец аж млел от такого. А под конец выделил целых пятьдесят рублей крестьянам — накрыть праздничный стол в его честь. Как понимаю, такое каждый год происходит, иначе бы крепостные из дальних деревень не явились. Тут же — все знали, что барин будет щедр и «поляну накроет». Как обычно после объявления о щедром пожертвовании отец подозвал старост и передал деньги им. И уж после мы отправились в дом.

Завтрак был легкий. Впереди ожидался прием гостей, богатый стол с угощениями, да легкие закуски, когда все перейдут в зал — праздновать. Успеем еще живот набить. А к одиннадцати часам подъехали первые гости. Ими оказались наши соседи Уваровы в полном составе.

Встречал их отец на пороге, как и положено. Леонид Валерьевич искренне улыбался — засиделся дома. Да и младшие его племянницы источали позитив. Лишь Кристина слегка выбивалась из общего настроя их семьи. Но не тем, что не радовалась, а глазами, которыми чуть ли не «пожирала» меня. Настя тоже это заметила, но промолчала. Лишь посильнее стиснула мою руку, да мило улыбнулась Уваровой в ответ на приветствие.

Дальше уже все разделись в прихожей и прошли в зал. Вот тут Кристина преподнесла еще один «сюрприз». Ее платье максимально подчеркивало грудь, которая успела подрасти.