Илья Бриз - Держава под зверем

Теперь уже задумался Гопкинс. В администрации президента, до того, как стать министром торговли, он занимался рабочими местами. Весь великий кризис он только и делал, что искал, куда пристроить американский народ, чтобы он мог прокормить себя и свои семьи. Правые, даже из его «родной» Демократической партии, давно прозвали его самого коммунистом. Нет, у него действительно левые взгляды, но не настолько же… А если?… Впрочем, Фрэнку виднее.

— А если Советы знают что-то про север, чего не знаем мы? — озвучил Гопкинс свои мысли. — Это вполне вероятно — ведь мы еще не закончили проект «Манхеттен», а по всем данным наших аналитиков. успехи русских в последние несколько лет связаны именно с…

— Да, я понял тебя, Гарри, — перебил друга Рузвельт, — но у нас нет особого выбора — эти предложения Сталина слишком хороши, чтобы от них отказаться…

Неожиданно советник расхохотался:

— Видишь ли, Фрэнк… Только что пришло в голову… Вполне может быть еще одно объяснение желанию Сталина получить в свои руки весь север американского континента: просто тщеславие. Ведь оккупировать Гренландию русским теперь труда не составит, а значит, Ледовитый океан станет «карманным русским океаном»…

Президент тоже засмеялся:

— Да, Гарри, объяснение ничем не хуже прочих… Ха- ха… Все может быть… Кстати, на оккупацию Гренландии они не пойдут. Зачем? У Советов отличные отношения с Данией. Выкупят этот холодный остров у королевства. Вот только… Откуда у них столько золота?

— Коля, ну ты же пилот! Мы ведь даже думаем не как все.

— Что значит не как все? — на лице моего ведомого было удивление.

— Ну, — теперь уже я задумался, — например. Что ты делаешь, когда нужно лететь выше?

— Как что? Капот приподнимаю.

— Вот. А давай спросим кого-нибудь, — я огляделся. Официантка Настенька с довольной улыбкой о чем- то беседовала со старшим лейтенантом Олегом Таругиным, техником второй эскадрильи. Отличный, знающий специалист. Но ба-а-абник! Надо спасать девушку.

— Настенька, подойди к нам, пожалуйста.

Официантка тут же подбежала к нашему столику, оставив разочарованного Таругина.

— Добавки, товарищ подполковник?

— Нет, Настя, садись, — я пододвинул стул.

Девушка аккуратно, бочком, пристроилась на сиденье, немного настороженно поглядывая на нас.

— Вот представь, Настенька, что ты летишь на самолете и управляешь им.

— Я? — в глазах девушки были испуг и удивление. На самолете она еще ни разу в жизни не летала. Мне даже пришлось погладить ее по руке, чтобы чуть-чуть успокоить.

— Ты, Настенька, ты. Вот что ты будешь делать, если потребуется лететь выше?

— Не знаю, — девушка задумалась, — наверно, поверну рули так, чтобы нос задрался.

— Молодец, — я посмотрел на свою пустую тарелку, — а добавку ты мне действительно принеси. Гуляш сегодня великолепный.

Официантка тут же умчалась на кухню. Меня в полку любили. За что, интересно? Я повернулся к ведомому:

— Ну что, понял?

Коля задумчиво поковырял вилкой в своей пустой тарелке.

— Она пытается управлять машиной, а я сливаюсь с ней?

— В точку! А выводы? — тут же потребовал я.

— Разные ощущения и, как следствие, другой образ мыслей? — высказал предположение Коля.

— Правильно! И раз мы по-другому думаем, раз нам в жизни больше дано — ну кто еще может летать быстрее птиц и почти каждый день смотреть на землю сверху вниз — то у нас и ответственность выше. А уж за свой экипаж ты должен отвечать по полной и понимать, что криком порядок наводить не стоит.

Николай подумал — кажется, до него дошло — и кивнул:

— Ясно, командир. Больше не повторится.

Утром этот троглодит накричал на сержанта-прибориста, не успевшего вовремя отъюстировать новый радиополукомпас. Старый отказал и парень всю ночь с товарищами менял прибор, но точно настроить не успел.

Это была большая победа всего советского народа, армии, дипломатов, правительства и лично Иосифа Виссарионовича Сталина.

— Все получилось! — я положил на стол перед маршалом шифровку.

— Это точно, Синельников? — Берия недоверчиво смотрел на меня, сверкал стеклами своего пенсне и тоже начинал улыбаться. — И на создание Организации Объединенных Наций со штаб-квартирой на нашей территории Рузвельт согласился?

— На все! Они с Иосифом Виссарионовичем подписали тот текст декларации, над которым мы тогда в Политбюро столько спорили. Военный союз стран, борющихся с фашизмом и колониализмом, уже существует. Американская армия войдет в Канаду и будет поддерживать там порядок до ввода наших внутренних войск. Мы же обязуемся помочь Штатам в войне против Японии, которая сегодня уже неминуема, не позже чем через три месяца после капитуляции гитлеровской Германии в Европе. Британия объявляется не просто пособником фашистов, а фашистской страной. Любые поставки туда запрещены, и мы можем начинать морскую блокаду немедленно.

— То есть все пункты наших планов прошли?

— Так точно, товарищ маршал, — довольно доложил я, — советская делегация вылетает в Москву сегодня вечером после совместной пресс-конференции руководителей двух великих держав.

Лаврентий Павлович задумался, еще раз улыбнулся мне и констатировал:

— На фронте у нас тоже все хорошо. Две крупные группировки противника уже капитулировали. Осталась только эта их группа армий «Центр», рассеченная пополам. Но там тоже германцам уже нечего есть. Закончим с ними, перегруппируемся, и можно будет двигаться на запад, на Берлин.

Неужели у нас все получится?

Вообще, как выяснилось позже, мы совершенно оказались не готовы к такому громадному количеству пленных. Пришлось даже специальный закон принимать. Взятые в плен, если не виновны в других преступлениях, заключаются под стражу и могут быть отпущены, если нет особых договоренностей между воевавшими странами, только после семи лет отработки. Англичан у нас было не так уж много, а вот немцев… Голодающие в окружении германцы начали сдаваться уже в конце двадцатых чисел июня. Показывать по телевидению и в документальных фильмах «Совинформбюро» длинные колонны пленных — это для пропаганды советского образа жизни было, конечно, хорошо. Но их же всех надо было накормить, проверить, рассортировать, вывезти на восток державы к местам работ. Мои контрразведчики зашивались. Ведь вся их работа должна быть тщательно задокументирована. Во внутренних войсках катастрофически не хватало командного состава. Служба военных переводчиков громко кричала: «Караул!» Единственное, с чем практически не возникало проблем, так это с железнодорожным транспортом.