Владимир Чистяков - Попадают по-разному

– Смотри! – кроме камушков, в шапку вделана камея. На ней изображены обнаженные мужчина и женщина у колонны. Резьба по камню великолепна. Хоть я и не ценитель подобного искусства, следует признать – это именно искусство с большой буквы. Произведение мастера. Здесь, похоже, древние камеи такая же редкость как и у нас.

– С погибшего материка? – пытаюсь блеснуть эрудицией.

– Да. Знаешь, кто это?

– Нет. Не интересовался старыми мифами.

– Богиня любви. В первую очередь, чувственной, плотской. Наверное, самая весёлая богиня древнего пантеона. Все разбитые сердца, сколько их было, все на её совести. Одна из самых древних богинь – и одновременно, вечно юная и прекрасная. В старину ей молились, когда хотели добиться любви, или наоборот, разлучить влюблённых. – в глазах Дины сверкнули весёлые огоньки. – Если муж там, или жена загуляла – тоже к ней обращались. Проститутки тоже её очень чтили. А колдуньи да ведьмы, говорят, её и сейчас почитают.

– И как же такая весёлая богиня на шапку к попу попала? Да ещё и с мужиком каким-то?

Дина смеётся.

– Кто тут из её возлюбленных изображён, судить не берусь – много их было, причём как богов, так и смертных. Сюда-то она очень просто попала. – показывает на какие-то выцарапанные на золоте буквы, обрамляющие камею. – Видишь эти закорючки? Полные слова писать им или лень, или они вовсе не знают, как они пишутся. О том, что было до них, помнить они не желают. Вот и накорябали, что это первочеловек и его женщина, причем созданная из части его тела. В общем, это их бог из рая изгнал. В старом мифе, кстати, боги были более логичны и сразу создали пару перволюдей.

Богиня проституток на шапке существа мужского пола, люто ненавидящего женщин, и наверняка не видевшего ни одной вблизи.

– А зачем им женщины? Мальчики в храмах вроде прислуживают.

– Как ты мог такое о святых отцах подумать?

Ржём оба.

Дина вытаскивает кинжал. Отгибает крепления. Вытащив камею, отправляет шапку в общую кучу.

– Знаешь, она просто красивая. Мир обеднеет, если пропадёт такая вещь.

– Что с ней сделаешь?

– Продам, если с деньгами туго будет. В старой столице есть куча бездельников, кто за такие вещи с погибшего архипелага безумные деньги платить готовы.

Хм. А я-то думал, что она страстью к деньгам не страдает. Кажется, она непонимание на моей физиономии разглядела. С хохотом треснула по плечу. Рука тяжёленькая.

– Да расслабься ты. Какой из меня торговец? Мне эту богиню золото или сталь принесла?

– Сталь.

– Ну, вот! Я тоже куда больше верю в то, что мне сталь приносит. Просто думать надо, когда к воротам крепости бешеную стрелу катить, а когда к тайному входу подгонять лошадь с вьюками, полными золота.

Строевым шагом подходит немолодой солдат.

– Разрешите обратиться?

– Разрешаю.

Солдат протягивает круглое зеркало в золотой оправе на длинной ручке.

– Вот! Тут клеймо двора старого верховного. Только эти жрецы тут что-то нацарапали.

Я уже знаю – старым верховным в обиходе зовут отца Кэрдин и Эрендорна. Человека, наделавшего в последние годы жизни слишком много ошибок, едва не погубивших страну. Собственно говоря, плоды заигрывания Верховного с новой верой мы только сегодня закончили пожинать.

Присматриваюсь к зеркалу. На обороте – слащавый мотивчик для дурочек из любого мира – маленькая девочка, баюкающая куклу. Изображена на голубеньком фоне. Вроде эмаль. Вокруг головы в трёх местах какие-то буквы процарапаны так, что золото проступает.

Лицо Дины странно теплеет. Она проводит пальцем по волосам изображенной. Говорит тихо.

– Кэрдин в детстве.

Солдат аж глаза вытаращил. А я только сейчас сообразил – девочка рыженькая и голубоглазая.

– Смотрите, её голубой камень. Лицо такое узенькое.

Я молчу. Канонических изображений Рыжей Ведьмы мне видеть не приходилось.

Дина резко распрямляется.

– Так! Первый десятник. Иди, доложи, что я произвела тебя "за особые заслуги". Наградные – тройные.

Поворачивается ко мне. В глазах ярость. Абсолютно неприкрытая клокочущая ярость. Шипит.

– Как я этих попов ненавижу! До последнего перевешаю! Похабят всё, до чего дотянуться могут. Здоровье – болезнь, а болезнь – здоровье. Так во всём! Даже тут… Знаешь, что тут накорябано? Вижу, что нет.

Мерзкая их черта – приписывать себе всё свершенное не ими. Чтобы люди забыли, что и до этих жрецов что-то было… Всё под себя – ратные победы былых времён, золото и земли сейчас. Всё им. Даже зеркальце это. До нас ничего не было. Всё нами создано. А что не по-нашему – в костёр. Или закорючки выскрести – это тоже наше.

Нацарапано тут, вот эти сокращения, что изображена мать какого-то их пророка с ним на руках. Они что, не видят, сколько девочке лет!? Хотя, с их разрешениями на брак с семи лет, я уже ничему не удивляюсь!

Неизвестно откуда появляется Ярн. Дина ухмыляется. Злость отступила, но ещё не ушла совсем.

– У тебя и правда на золотишко нюх.

На самом деле, это почти семейная шутка. Кэретта распоряжается не только государственными деньгами, но и всеми семейными средствами Ягров. Сам Ярн генерал отменный, но редкостный транжира. Коллекционирование дорогого и редкого оружия – у него почти патология. В редкостях вообще и в металлургии в частности он разбирается отменно, поэтому за уникальную вещь вполне в состоянии заплатить столько золота, сколько эта вещь весит, а то и больше. Доспехи – штука тяжёлая. Кэретта хобби мужа почему-то не разделяет (обратное вообще очень редко бывает). Так что последние несколько лет коллекция пополняется исключительно за счёт трофеев. Вряд ли здесь Ярну что перепадёт – тут в основном ценности из храмовых сокровищниц, а там оружия нет.

Так и есть – кучу золота и драгоценностей Ярн рассмотрел, словно на навоз глянул.

Дина непонятно чему ухмыляется.

– Твоя Кэретта, которая вторая, вроде всякие редкости с погибшего архипелага собирает?

Я мысленно ухмыльнулся – доченьке отцовская страсть к коллекционированию по наследству досталась. Одно плохо – камеи, особенно старинные, собирать куда разорительнее, чем оружие.

– Собирает. Даже интересуется, как делают.

– Не советовала бы я ей каменной крошкой дышать.

– Мать ей тоже самое сказала.

– Тогда, возможно, послушает… Ладно, – Дина вытаскивает из сумки камею. – На, свезёшь ей подарочек от меня.

Ярн берёт камею. Щуря глаз, изучает с видом знатока. Он тоже склонен ценить красоту, а не стоимость вещи.

– До той башни! Выбить надо!

– Сделаем! Рва нет, пушки подтащим!

– Смотрите! – горнист показывает в сторону башни.