Василий Панфилов - Улан. Трилогия
В качестве уже "настоящей" разминки выполнили "Большой Салют" и одели доспехи. Миг - и противники зазвенели клинками. Постепенно скорость увеличивалась и увеличивалась... Павел фехтовал то против Наставника, то против Юргена и Тимони... Один на один и двое на двое, один против нескольких... Словом - не столько дуэльный вариант, сколько боевой. Ну, Грифич с трудом мог представить ситуацию, где Павлу... да и ему выпал бы шанс на настоящий поединок. А вот битва и тем паче - покушение... Это выглядело весьма реально.
- Да, господа, - много слышал о вашем искусстве, но видеть такое... Это совершенно другой уровень.
С этими словами швейцарец-фехтмейстер склонил голову. Мда... Как выяснилось, Владимир слегка утратил связь с реальностью и просто не осознавал - насколько он превосходит остальных по физическим показателям. Более того - осознанно или неосознанно он "тянул" за собой остальных**** и... Как выяснилось чуть позже, тот же Никифор, будучи уже далеко не мальчиком, на равных фехтовал со швейцарцем - и это не с учётом относительно недавней раны старого вояки. Остальные свитские фехтовали как минимум не хуже, а Павел разгромил иноземца со счётом восемь/два.
Посещение фехтовального манежа и столь феерический результат в сочетании с традиционными байками вояк из серии "Я один тыщу турок набил" сделали своё дело. Поскольку солдаты хвастались не только своими подвигами, но и подвигами начальства (да мой командир сильнее твоего, а значицца - и я сильнее тебя!), то есть и цесаревича в том числе, вышло немного неудобно - горожане поверили и по Твери заходили совершенно "правдоподобные" истории о том, как Павел едва ли не в одиночку брал города и гонял турок. Люди верили...
Петербург встретил героев не слишком удачно - попытки одновременно праздновать Победу и оплакивать прославленного генералиссимуса и так достаточно сложны, а поскольку организацией занималась сама императрица, не имевшая какого-то художественного вкуса, то и вышло... эклектично.
Нельзя сказать, что ОЧЕНЬ неудачно, но... Она привлекла ещё и подруг/фрейлин/родственниц и судя по всему, главной задачей для них было - понравится повелительнице, а не "сделать хорошо". Впрочем, проглотили - кое-какие моменты были достаточно интересными, а большей части публики, включая вельмож, достаточно было салютов, музыки и театрализованных представлений.
А вот разговор с Петром не задался...
- Потёмкина, говоришь? Нет, мне он тоже глянулся, но хочу тебя услышать.
- Администратор больно хороший, да генерал грамотный - похуже Румянцева, но не слишком. Ну а как генерал-губернатор точно будет не хуже - не сразу, конечно, а со временем.
- То есть ты предлагаешь новые земли отдать под его управление? - Уточнил император.
- Не сразу. Сперва объединить их с Малороссией под управлением Петра Александровича, ну а самого Григория Александровича сделать вице-губернатором. Как опыта наберётся, так и пустить его в самостоятельное плавание.
Император обещал подумать и отпустил Рюгена. У обоих после беседы было чувство неловкости - пусть и разговаривали нормально, но былая лёгкость ушла. Видимо, тот скандал с обвинением в воровстве и некомпетентности, когда Пётр не встал на защиту Грифича, всё-таки дал о себе знать и дружба ушла...
Павел после праздников был в скверном настроении - он решил навестить мать, томящуюся в монастыре и нарвался... Женщина оказалась сильно нетрезвой и высказала много чего. Прежде всего - что никаких материнских чувство она не испытывала и нужен он был только как некий символ того, что она имеет право оставаться женой Наследника/императора, а после - самой сесть на трон.
Было или правдой или обычными разговорами обиженной на всех женщины, сказать сложно, но на молодого человека такие откровения произвели самые тягостные впечатления...
- Брось, - нарочито равнодушно махнул рукой развалившийся в кресле Померанский, - ты и так знал, что она не образец материнской любви, а тут ещё и озлобилась, да уязвить тебя захотела посильней.
- Меня-то за что?!
- А за всё. За то, что ты успешен, любим народом... Это она должна быть такой! То есть она так считает.
- Мда..., - протянул несколько... не столько успокоенный... Но настроение цесаревича стало философским.
- Хреново конечно, - скривился Владимир, - но нам ли её жалеть? То, что она твоего отца убить планировала... Планировала, точно тебе говорю - намёков она достаточно раздала, так и говорить не о чем. Отца твоего - убить, ты нужен был только для "строгания" внуков... И несмотря на это, император обошёлся с ней весьма милостиво - сам же видел личные апартаменты и прислугу. Да и жизнь она ведёт не слишком-то монашескую, несмотря на постриг. Ну - из монастыря выходить нельзя, да мужиков водить, а остальное...
- Да всё мне понятно, - кисло ответил Наследник, - но всё равно мать...
В общем, впечатления от приезда в столицу у Вольгаста были не слишком-то радужные. Единственное исключение - семья. Он соскучился по детям и сумел наконец-то увидеть второго сына, соскучился по жене, по тестю...
К сожалению, времени на общение с близкими было не слишком много - его отнимал Департамент, продолжающиеся (хотя и более вяло) праздники, армейские дела, общение с императором и Наследником... А главное - Воронцов. Операция по его устранению входила в завершающую фазу.
Никакого стрелка или человека с кинжалом, а тем более - яды. Увы и ах, но если бы всё было так просто... Александр Воронцов пусть и потерял былое влияние из-за слишком... легкомысленного отношения к государственной собственности, но он всё ещё оставался братом императрицы и племянником канцлера, а помимо того - главой российских масонов.
Словом, следили за ним очень и очень серьёзно и любой лакей проходил всестороннюю проверку, работая обычно сразу на несколько господ. Можно, конечно - агентура у Грифича была более чем серьёзной. Вот только риск был слишком велик, а тем более - вражда их была хорошо известна и в случае смерти Воронцова Рюген автоматически подпадал под подозрения.
Пришлось выстраивать многоходовку, чего он откровенно не любил. Не любил потому, что чем больше деталей, тем больше шансов, что всё пройдёт не так, как надо. Однако и сторонником прямолинейной тактики Грифич не являлся, излюбленной его манерой была "стратегия непрямых действий", когда в два-три хода противнику ставился "мат" - желательно чужими руками. И желательно - чтобы все ходы по отдельности были совершенно невинны.
Здесь же пришлось выстраивать сложную схему из целой серии таких вот "непрямых действий". Сперва нашли слабое место - посредственную потенцию, затем раздули из этого целую проблему. Ну а на нервной почве оно и в самом деле... повисло. Далее была сложная психологическая игра - и вот здесь спасибо психологам из двадцать первого века, у которых попаданец многому научился, когда сам был их клиентом - и в результате представители еврейской общины Петербурга подвели к нему юную (но дааалеко не невинную) деву из своего народа, подвели сами, достаточно было только лёгких намёков.