Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Третий, оспинник, самый ловкий, прыгнул ко мне. Его сабля свистнула в воздухе, целясь мне в шею. Я неловко отскочил назад, споткнувшись о скамью. Мой нож был слишком короток, чтобы парировать такой удар, но из темноты вынырнул Брин. Он не кричал, не издавал ни звука. Он просто вмазал своим тяжёлым молотком прямо в висок оспинника.

Хруст был влажным и окончательным. Голова степняка неестественно дёрнулась, и он мешком свалился к моим ногам, выронив саблю.

Тишина. Только тяжёлое дыхание моих людей и предсмертный булькающий хрип первого, которого достал Кай.

Я опустил взгляд на труп оспинника. На его поясе висел увесистый кошель. За пазухой нашелся сверток: несколько серебряных монет и кусок вяленого мяса. Его сабля была неплохой стали.

— Уберите это, — бросил я, вытирая нож о рубаху мертвеца. — Трупы — в старый сточный колодец за стеной. Вещи — ко мне.

Брин, тяжело дыша, смотрел на окровавленный молоток. Его руки больше не дрожали. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах светилась мрачная, звериная гордость.

— Хорошо работает, — похвалил его Грок, вытирая тесак о штаны. — Молоток — оружие честное.

Я кивнул, глядя, как Ульф и Тарл волокут тела к выходу.

— Лили, — негромко позвал я.

Из-за занавески высунулась бледная девушка.

— Подойди.

Она вышла, переступив через лужу крови, которая уже впитывалась в земляной пол. Её глаза расширились, но она не закричала. Только побледнела ещё сильнее.

— Смотри, — я указал на трупы. — Это те, кто хотел тебя забрать. Теперь они мясо для моронов. Запомни это. Мой дом — единственное место, где ты в безопасности. Но эта безопасность стоит крови. Поняла?

Она сглотнула и коротко кивнула.

— Хорошо. Тогда возьми тряпку и отмой пол. В этой грязи мы мыло варить не будем.

Она молча взяла тряпку и принялась за уборку, не рассуждая и не думая о чужой смерти.

Это было право силы. Они пришли ограбить меня, но стали моей добычей. Три трупа, три набора оружия, три кошелька с монетами. И моя репутация, которая после этой ночи стала твёрже камня.

Это ночью соседи не осмелились высунуться на шум и полюбопытствовать, а с утра возле дверей успели потоптаться почти все, внимательно разглядывая плохо затёртые следы крови. Впрочем, вопросов никто не задавал. Ни к чему это было — все и так всё отлично поняли.

* * *

Третья сцена моего маленького восстания против каменного болота разыгралась на исходе второй недели после ночного нападения. Слухи о резне у моего склада разнеслись мгновенно. Меня стали бояться. Но страх — это валюта, которую можно обменять на уважение, если предложить людям что-то, в чём они нуждаются.

О моём мыле услышали на втором уровне.

Эти люди были другими. Если на третьем уровне воняло гнилью, потом и кислой брагой, то здесь пахло маслом, древесным дымом и горячей едой. Стены были не голым камнем, а обиты тёмным деревом. Свет давали не чадящие жировые лампы, а сальные и тростниковые свечи в железных подсвечниках. И люди здесь были другие: сытые, одетые в добротную плотную ткань и выделанную кожу, с бритыми лицами и оценивающими, надменными взглядами. На их шеях позвякивали те самые железные пластины — жетоны статуса. Ну, это если судить по слухам…

Их явилось двое. Средние богачи, как я их про себя окрестил. Мастер цеха чистильщиков, дорвавшийся до теплого местечка, и какой-то торговец местной снедью, разжиревший на поборах с нижних ярусов. Они вошли в мой склад, брезгливо кривя губы. Грок и Кай стояли у стен, как изваяния, и эти двое старались на них не смотреть, понимая, что любой неверный жест может стоить им здоровья. Они побаивались низшего уровня, но старались прятать свой страх и проецировать на всех свою «избранность», демонстрировать статус.

— Так вот ты какой, учётчик с третьего уровня, — протянул торговец, оглядывая мою «приёмную», то есть единственную комнату склада, где стоял стол и пара стульев. — Говорят, ты лёгким движением руки превращаешь жир в серебро.

— В чистоту, — поправил я, не вставая из-за стола. — Серебро — это лишь побочный эффект.

Торговец скептически хмыкнул.

— Мыло… — он произнёс это слово так, будто пробовал на вкус прокисшее молоко. — У меня есть пепел и вода. Зачем мне платить тебе монеты за то, что делает прачка?

Я молча достал из ящика два куска.

Один — дешёвое, хозяйственное мыло, грубое, серое, но отлично смывающее грязь.

Второй — моя гордость, мыло с добавлением толчёной мыльнянки и парой капель эфирного масла, которое я выжал из кореньев, купленных у одного из бродяг. Оно было гладким, чуть желтоватым, и от него исходил тонкий, свежий аромат, разящий наповал в этой вонючей каменной братии.

— Помойте руки, — я подвинул к ним таз с водой. — Одной рукой — с вашим пеплом. Другой — с моим мылом.

Торговец неохотно взял кусок. Плеснул водой. Начал тереть ладони. Пена поднялась белая, густая. Он замер, втянув носом воздух. Запах трав — мяты и чего-то цветочного, слабого, но упрямого — ударил ему в ноздри, перебивая вечный смрад Ствола.

— Чисто и… и приятно, — пробормотал он, с удивлением разглядывая свои руки, с которых сошла не только грязь, но и въевшаяся въедливая вонь жира и лука.

— Это базовое, — я указал на серый кусок. — А вот это, — я подвинул желтоватый брусок, — для тех, кто хочет не просто быть чистым, но и пахнуть так, будто он не из каменной задницы, а с залитых солнцем лугов. Оно смягчает кожу. Женщины на верхних ярусах сдохнут от зависти, если их мужья будут пахнуть так, а не конским потом и пеплом. Они захотят себе такое же.

Мастер цеха, наблюдавший за этим, потянулся к желтоватому куску. Понюхал. Его ноздри затрепетали.

— Сколько? — коротко спросил он.

Я назвал цену. В три раза выше, чем на третьем уровне. Глаза торговца полезли на лоб, но мастер цеха даже не моргнул. Для него это были копейки по сравнению с тем новым статусом, который давало обладание такой вещью.

— Мы возьмём пробную партию, — процедил мастер. — Десять кусков этого… с запахом. И вон того, серого, для моих подмастерьев. Но если это