Владимир Потёмкин - История димломатии, том 1
В декабре 1793 г. Дантон окольным путем получил сведения от другого английского агента — Майлза — о желании английского правительства завязать переговоры о мире. Как видно, в Англии рассчитывали на приход к власти Дантона, чтобы навязать Франции унизительные условия мира. Подобные ж косвенные предложения были сделаны агентам комитета от Голландии, Испании и Австрии.
Зимой 1793/94 г. дантонисты окончательно сблизились с богатой новой буржуазией. На них возлагали надежды спекулянты, банкиры и авантюристы, которые боялись террора и желали скорого мира любой ценой. Среди этих людей многие занимались шпионажем в пользу коалиции. Некоторые дантонисты получали деньги из Англии за свою борьбу против режима революционной диктатуры.
Нерешительность Дантона во внутренней политике и его попытки завязать переговоры о мире с агентами коалиции на основе уступок со стороны Франции окончательно лишили Дантон популярности и доверия. В июле он уже не был избран в Комитет общественного спасения и перестал руководить внешней политикой. К декабрю 1793 г. дантонисты бесповоротно перешли в лагерь противников якобинской диктатуры. Дантонисты до конца сохраняли утопические надежды на победу оппозиции в Англии во главе с Фоксом. Однако весной 1794 г. «выборы в Англии прошли благоприятно для Питта...— это испортило положение Дантона, Робеспьер победил и обезглавил его», Дантон был арестован на другой день по получении в Париже известий о парламентской победе Питта. Лебрен еще зимой был предан революционному трибуналу и казнен.
Шпионско-диверсионная агентура коалиции во Франции.
Создатели коалиции — Питт, Австрия и Пруссия — засылали во Францию множество агентов для подрывной шпионско-диверсионной работы против революционной диктатуры. Английские шпионы снабжали деньгами контрреволюционные восстания в отдельных городах. Тайные агенты Англии устраивали пожары и взрывы в Дуэ, в Валансьене, на оружейных заводах Байонны, в артиллерийских парках, арсеналах и складах фуража. Инструкция, найденная в Лилле в портфеле одного английского шпиона, рекомендовала для этого специальные фитили. Агенты Питта и Австрии наводняли Францию фальшивыми ассигнациями и вербовали убийц среди священников и женщин, фанатически настроенных под влиянием агитации духовенства. Конвент в ответ на эти меры постановил арестовать всех подозрительных иностранцев. Некий Бойд — банкир Питта и английского министерства иностранных дел — имел свое отделение и агентов в Париже. Ему удалось бежать от ареста только благодаря паспорту, которым его снабдили дантонисты. Австрийский агент, бельгийский банкир Проли, выведывал секретные решения Комитета общественного спасения через Эро-де-Сешеля, бывшего жирондиста, который до декабря заседал в комитете. Шпионов было так много, что Робеспьер считал нужным иметь два плана действий — один совершенно секретный, другой — для канцелярских служащих: этот план должен был навести иностранных агентов на ложный след. Шпионы встречались также среди иностранной эмиграции. Они пользовались тем, что во Францию стекались борцы за свободу из всех стран. Конвент даровал права французского гражданства многим иностранным передовым писателям и мыслителям. Некоторые из них, как Клоотц и Томас Пени, заседали в Конвенте. Иностранцев-революционеров всюду встречали с восторгом. Они часто играли видную роль. Шпионы старались воспользоваться этим и иногда скрывались под маской иностранных патриотов, преследуемых за свои идеи.
Эбертисты, Клоотц и дипломатия.
Левые якобинцы, Клоотц и эбертисты, в противоположность дантонистам, в принципе отвергали всякую дипломатию и переговоры. Они вели пропаганду террора и беспощадной войны с коалицией. Для коммуны и плебейских масс, с которыми они были связаны, важнее всего была защита революции и война до полной победы, связанная с продолжением и расширением революционных мероприятий. Ленин писал:
«Война во Франции была продолжением политики того революционного класса, который сделал революцию, завоевал республику, расправился с французскими капиталистами и помещиками с невиданной до тех пор энергией, и во имя этой политики, продолжения ее, повел революционную войну против объединенной монархической Европы»..
Эбертистов увлекала идея распространения революции во всей Европе. Главным пропагандистом этой идеи был Клоотц. Эбертисты считали ненужным даже поддержание внешней торговли и дипломатических отношений с нейтральными странами. Продовольствие, по их мнению, надо было получать путем террора и реквизиции, а не ввоза из-за границы. Левые якобинцы летом 1793 г. требовали разрыва с Данией и ганзейскими городами. В начале ноября Шометт в принципе высказался за упразднение дипломатического представительства Французской республики за границей. Но уже с середины ноября под нажимом Комитета общественного спасения эбертисты постепенно стали отказываться от полного отрицания дипломатии, разрыва со всеми странами и от вооруженной революционной пропаганды. Их успокоили первые победы республики. Однако Клоотц продолжал отрицать все прежние формы дипломатических сношений. Революционная дипломатия для него заключалась в войне республики со всей Европой и в создании всемирной федеративной республики. Для многих его сторонников из среды иностранных революционеров эта цель была основной. Во всемирной республике, которая должна была увенчать революцию, Клоотц не предвидел для дипломатов никакого применения. По его убеждению, всеобщее братство, свобода и равенство народов сделают дипломатию излишней.
Робеспьер и дипломатия Комитета общественного спасения с осени 1793 г. до переворота 9 термидора (27 июля 1794 г.).
Конституция 1793 г. установила принципы революционной дипломатии якобинцев. Согласно конституции, французы признавались естественными союзниками всех свободных народов. Французский народ не вмешивается в формы правления других народов, но не допускает вмешательства и в свои дела. Франция дает убежище борцам за свободу, но отказывает в нем тиранам и не заключает мира с врагом, занимающим ее территорию. Конституция 1793 г. не была осуществлена, так как обстановка требовала режима революционной диктатуры. Тем не менее дипломатия Робеспьера во многом соответствовала ее принципам, которые отрицали и войну за пределами Франции со всей Европой с целью всемирной революции, и капитулянтский мир, но требовали освобождения страны от интервентов.