Николай Андреев - Рыцари Белой мечты (Трилогия)
Выступили со всей возможной поспешностью, чуть ли не бросая на ходу сапёрные лопаты и бегом направляясь, обгоняя друг друга, в турецкую столицу. Офицеры и унтеры кое-как навели порядок, хотя и сами были не прочь последовать примерно нижних чинов. Всё-таки — Стамбул!!!
Стамбул…Его пригороды представляли сейчас жалкое зрелище. Хотя у врага и не было времени, да и возможности, организовать настоящую оборону, но бои здесь шли жаркие. Множество домов было повреждено или лежало в руинах. Местные жители боялись появляться на улицах или же давным-давно скрылись. Кое-где ещё раздавались одиночные выстрелы и редкие взрывы: выкуривали последних защитников.
А на улицах и пустырях, обращённых к юго-востоку и югу, кипела бурная работа. Солдаты сносили всё, из чего можно было сколотить баррикады, некоторые пытались вырыть нечто вроде окопов. Времени, правда, в распоряжении у наших оказалось не так уж много. В удобных местах раскладывали миномёты, на баррикады и в дома ставили пулемёты. Расчищали пути отхода и уже присматривались, где бы удалось легче всего создать вторую линию обороны. С радостью встретили подошедшие с Босфора части — дополнительные рабочие руки и людей для обороны.
— По моим сведениям, турецкие силы, наступающие из Смирны, примерно равны количественно нашим частям, занявшим эти кварталы. Как думаете, сунутся? — подполковник Дерипасов, командир Второго полка Морской дивизии, устроил военный совет прямо тут же, на баррикадах. Участникам боёв в Петрограде это всё до боли напоминало февральские события.
— А куда денутся? Неверные сражаются на улицах Истанбула! Турецкие командиры будут всеми правдами и неправдами гнать солдат на штурм, лишь бы получить возможность прогнать нас отсюда, — высказался Минаев.
— Поддерживаю. Это сердце Османской империи. Потерять его — значит потерять всю империю. Турки будут упорно штурмовать город, — высказался какой-то капитан, командовавший кирилловцами.
В Лейб-гвардии Кирилловский полк в середине марта начали принимать с фронта особо отличившихся рядовых и офицеров. Кирилл Владимирович хотел создать из этой части настоящую гвардию, в который служили бы люди, прошедшие огонь и воду, верные России. Такие были очень нужны, и потому на всех фронтах по приказу Главковерха отбирались те, кому в будущем предстояло носить с гордостью погоны Лейб-гвардии Кирилловского полка. Именно потому часть, созданная по инициативе офицеров и солдат, поехавших в Ставку вместе с Сизовым, за последние два месяца выросла едва ли не втрое. Кирилл благодаря этому смог отправить в Стамбул надёжных людей, оставив в Могилёве только четыре роты гвардейцев.
Высказались и остальные. Успех, сопутствовавший началу операции, вселил во всех необоримый энтузиазм. Все верили, что даже явись сюда вся турецкая армия, смогут удержать предместья и прикрыть основные силы, сражающиеся сейчас за европейскую часть Стамбула. Вестей оттуда давно не приходило. В принципе, могло случиться всё, что угодно: от поражения в центральных кварталах до перекрытия улиц, сообщающихся с пригородами, турецкими частями. Да и адъютанты могил погибать от пуль каких-нибудь засевших в домах вооружённых турок, ещё полностью не выбитых из города.
Расположиться на ночлег пришлось здесь же. Минаев не мог уснуть от волнения: вот-вот должно было начаться настоящее дело. Даже не так — ДЕЛО. Сергей получил возможность приблизить общую победу. А турки всё не шли и не шли. Надоело их ждать. Лучше было сразу покончить с неопределённостями и дать бой, нежели ожидать его неизвестное количество времени. Сражаться было Минаеву легче, чем ждать сражения. Да и нервы немало портило отсутствие хоть каких-нибудь известий о сражающихся в центральных кварталах дивизиях. Дерипасов пытался наладить связь, но это пока что у него получалось, мягко говоря, неудачно — то есть не получалось вовсе.
За час или полтора до рассвета сыграли побудку. Враг приближался. Вот-вот турки должны были начать атаку на предместья. Интересно, противник знал, насколько мощный заслон русский десант смог здесь создать?
Хотя времени и было до обидного мало, но наши подготовились к обороне на славу. Из окон торчали только стволы "максимов", а стрелка за горами утвари, дерева и добытых каким-то чудом мешков, заполненных землёй из вырытых перед домами окопов. Кварталы пригорода прикрывали неглубокие траншеи, в которых укрылись солдаты, которым не хватило места внутри домов. Миномётные и артиллерийские расчёты готовились к жаркому деньку. Отправили просьбу о помощи к командиру авиационного дивизиона, "Муромцы" пришлись бы весьма кстати. Это же не на жилые кварталы сбрасывать бомбы, а на наступающих врагов…
В бинокли можно было разглядеть передовые отряды турок. Османский авангард осматривал позиции наших войск.
— Интересно, попробуют обойти? — Минаев затянулся сигаретой. Осталось ещё одна. Неприкасаемый запас. Да и в зажигалке, похоже, керосин заканчивался: пламя еле-еле теплилось.
— Навряд ли. Пока будут нас обходить, турки с лёгкостью могут схлопотать фланговый удар. Да и негде им обходить. Думаю, уже всё носами изрыли и наткнулись на наши позиции, — веско заключил фельдфебель. — Богом клянусь, полезут здесь. И ближе, и быстрее, и шанс у них есть.
Основные силы Дерипасов отвёл вглубь предместий, скрыл их от турецких глаз. Противник должен думать, что перед ним три-четыре роты солдат, разве что с большим количеством пулемётов и артиллерии. Подполковник хотел втянуть турок в бой, а потом обрушить на них удар резерва на флангах. Затем части кирилловцам предстояло обойти с тыла измирскую дивизию и устроить молот и наковальню. Пилотов "Муромцев", к тому же, попросили держать свои машины подальше от передовой, рассеяв бомбёжкой резервы противника. Хотя, скорее всего, враг ударит изо всех сил. Это повысило бы шансы на победу.
Минаев докурил сигарету, смял окурок пальцами, покрутил немного и бросил под ногу. Затоптал. Огонь потух…И сверху посыпались снаряды. У турок тоже были миномёты и лёгкая артиллерия. Но скорее всего враг двигался налегке, со всей возможной поспешностью, поэтому орудий у нападающих должно быть не так уж и много.
Сергей прижался к баррикаде. Позади разорвалась, пробив крышу, мина, посыпались во все стороны осколки. Минаев почувствовал боль в руке — его руку задело чуть повыше локтя, мундир разорвало, а на коже остался порез. В общем-то, повезло…
— А это уже наглость, они мне за это ответят! — с одеждой было плохо, так что нового мундира пришлось бы ждать не так уж мало времени. Если, конечно, не выделят кожаной куртки. Этим добром были забиты склады, как и какими-то глупыми шинелями, более похожими на зипуны стрельцов Ивана Грозного. Так, во всяком случае, как-то говорил один знакомый интендант.