Гарт Лиддел - Вторая мировая война

Вторжение немцев в южную Францию только способствовало упрочению положения союзников в Африке, так как оно потрясло местных французских командиров. Утром 11 ноября, еще до поступления сообщения об этом, в Алжире опять создалось неустойчивое положение. Началось с того, что Кларк посетил Дарлана и потребовал от него принять все неотложные меры: приказать французскому флоту в Тулоне прибыть в любой североафриканский порт и отдать распоряжение губернатору Туниса французскому адмиралу Эстева оказать сопротивление вступлению немцев. Дарлан вначале увиливал, утверждая, что его приказам могут не подчиниться, так как по радио было объявлено о его смещении с поста командующего французскими вооруженными силами. После дальнейшего нажима Дарлан отказался принять требования Кларка. Во второй половине дня американскому генералу передали по телефону просьбу вновь встретиться с Дарланом. Теперь Дарлан, учитывая развитие событий во Франции, согласился удовлетворить требования Кларка, хотя свою телеграмму командующему флотом в Тулоне он сформулировал скорее как настойчивый совет, чем приказ. Повлияло на Дарлана и согласие генерала Ногеса, назначенного правительством Виши преемником Дарлана, прибыть на следующий день в Алжир на совещание.

Однако в ночь на 12 ноября Кларк получил новый удар, узнав, что приказ Дарлана об оказании сопротивления в Тунисе отменен. Кларк вызвал к себе в гостиницу Дарлана и Жуэна, и вскоре выяснилось, что в изменении приказа повинен Жуэн. Он утверждал, что приостановил исполнение приказа в ожидании прибытия Ногеса, который теперь был его законным начальником. Также тонкости в отношении законности, хотя и характерные для французских военных принципов, казались Кларку просто юридической уверткой. Французы уступили его настойчивому требованию немедленно, не ожидая прибытия Ногеса, вторично послать приказ в Тунис. Однако их несогласие на участие в совещании Жиро вновь возбудило подозрения Кларка. Американского генерала настолько вывели из себя эти проволочки, что он пригрозил посадить всех французских руководителей под арест и запереть их на борту корабля в порту, если они в течение двадцати четырех часов не придут к удовлетворительному решению.

Это помогло Дарлану, обладавшему более тонким чувством реальности, чем многие его соотечественники, договориться с Ногесом и другими о заключении рабочего соглашения с союзниками; был включен пункт и о признании Жиро. На следующем совещании 13 ноября решение вопроса ускорила новая угроза Кларка посадить всех под арест. Во второй половине дня соглашение было достигнуто и незамедлительно утверждено Эйзенхауэром, только что прилетевшим из Гибралтара. По условиям соглашения Дарлан назначался верховным комиссаром и командующим военно-морскими силами; Жиро — командующим сухопутными и военно-воздушными силами; Жуэн — командующим восточным сектором; Ногес -командующим западным сектором и генеральным резидентом во Французском Марокко. Активное сотрудничество с союзниками в освобождении Туниса предполагалось начать немедленно.

Эйзенхауэр утвердил соглашение с готовностью. Он, подобно Кларку, понимал, что Дарлан — единственный человек, способный убедить французов перейти на сторону союзников. Эйзенхауэр еще находился под впечатлением слов Черчилля, сказанных ему перед отлетом из Лондона: "Если б я мог встретиться с Дарланом, хоть я его и ненавижу, то с радостью прополз бы милю на четвереньках, если бы это могло заставить его привлечь французский флот в орбиту союзных вооруженных сил". Решение Эйзенхауэра одобрили Рузвельт и Черчилль.

Однако "сделка с Дарланом", которого пресса так долго представляла как зловещего пронациста, вызвала бурю протеста в Англии и Америке. Этого не предвидели ни Черчилль, ни Рузвельт. В Англии волна возмущения была наиболее сильной, поскольку там находился де Голль и его сторонники старались разжечь народный гнев. Рузвельт, стараясь успокоить общественность, выступил с публичным разъяснением, в котором привел фразу из конфиденциальной телеграммы Черчилля, где говорилось, что соглашение с Дарланом -"это лишь временное средство для достижения цели, оправданное исключительной напряженностью битвы". Более того, на закрытой пресс-конференции Рузвельт в оправдание этого соглашения привел старинное изречение православной церкви: "Дети мои, в час серьезной опасности вам разрешается идти с самим дьяволом, пока вы не перейдете мост".

Разъяснение Рузвельта о том, что это соглашение — "лишь временное средство для достижения цели", естественно, было ударом для Дарлана, который почувствовал себя обманутым. В письме Кларку он с горечью отмечал, что как публичное заявление, так и частные высказывания свидетельствуют о том, что его рассматривают "лишь как лимон, который американцы выкинут после того, как выжмут его досуха". Заявление Рузвельта вызвало возмущение и у французских командиров, поддерживавших Дарлана при достижении соглашения с союзниками. Встревоженный Эйзенхауэр телеграфировал в Вашингтон, отмечая, что "нынешние настроения французов даже отдаленно не напоминают прежние расчеты, и крайне важно не предпринимать никаких опрометчивых действий, которые нарушили бы достигнутое нами равновесие". Фельдмаршал Смэтс, прилетевший в Алжир на обратном пути из Лондона в Южную Африку, телеграфировал Черчиллю: "Что касается Дарлана, то опубликованные заявления выбили из колеи местных французских руководителей, и было бы опасно и впредь придерживаться этого курса. Ногес угрожает отставкой, а, поскольку он управляет марокканским населением, такой шаг мог бы вызвать далеко идущие последствия".

Тем временем Дарлан заключил конкретное и детальное соглашение с Кларком о совместных действиях. Дарлан также убедил французских руководителей в Западной Африке последовать его примеру и открыть союзникам важнейший порт Дакар и авиационные базы. Однако в сочельник Дарлан был убит молодым фанатиком Бонье де ля Шапеллем. Убийца принадлежал к роялистским и голлистским кругам, требовавшим отстранения Дарлана от власти. Устранение Дарлана помогло союзникам разрешить щекотливую политическую проблему и расчистило путь де Голлю. К тому времени союзники уже успели извлечь выгоды из своей "сделки" с Дарланом. Черчилль в своих мемуарах замечает: "Убийство Дарлана, хотя и было преступлением, освободило союзников от неловкости сотрудничества с ним и в то же время сохранило союзникам все выгоды, которые он им предоставил в решающие часы высадки". По приказу Жиро убийцу Дарлана быстро предали военному суду и казнили. На следующий день французские руководители согласились избрать Жиро верховным комиссаром вместо Дарлана. Жиро на короткое время "заполнил вакуум".