Владимир Чистяков - Попадают по-разному

Но сомнительно, что он меня на совещаниях у Верховного не запомнил. Война-то, может, и кончиться. Грызня вблизи первого лица государстве – никогда.

Линки со мной глазами встречается.

Кисло ухмыльнувшись, салютую поднятым пистолетом. Так и держала в руке с последней атаки.

У Кэрри улыбка до ушей. Швырнув "пламя" как палку, спрыгивает с коня. Смеясь и плача, визжит.

– Осень! И-и-и!!!

Бросается на шею. Блин! Да она же выше меня, да в полной броне. Как-то умудряюсь не упасть. Она ещё целоваться лезет. Дура! Хотя, пусть. От меня не убудет. Это я веселиться не умею.

В глаза смотрит и говорит.

– Ты грязная. И плачешь.

Вытаскивает откуда-то шелковый платочек и начинает мне щёку вытирать. Только гарь ведь размажет.

– Мне так здорово никогда не было! Такой счастливый день. Ты чего не радуешься?

"Того, что устала" – не сказала.

– Ты пьяная?

– Что? Нет. А, да, наверное!

– Принцесса, может подарите поцелуй герою битвы? – смеётся пятисотенный.

Линки весело глянула. И поцеловала. Я чуть не ругнулась. Динка про неё шутит: "Броня тяжёлая, а поведение – лёгкое". Казначей сквозь зубы шипит: "Генерал, – так она брата зовёт только когда сильно злиться, – ваши старшие дочери излишне ветрены". Верховный многозначительно замечает, знает много способов предотвращения беременностей, а так же умеет безопасно прерывать их на любом сроке.

Ветрена Линки, с этим не поспоришь. Мне опять завидно. Говорят, характер тяжёлый. Завидую яркости и лёгкости Динкиных сестёр. Почему этого совсем нет у меня? Мне ведь немного и надо… И взять негде. Либо есть, либо нет.

Только сейчас догадалась наконец сунуть пистолет в кобуру.

На щиты подняли. Обеих. За руки держаться. Госпожа "Пламенем" потрясает. Ор стоит. В воздух палят.

Щиты только у них есть. Доспехи под старину. Знак отличия Верховного. Четырнадцать стражей. Только у Императора больше – сорок шесть. Кресло Верховного тоже знак отличия. Прада, я его только на картинках видела. Вот складной табурет – это да.

Хотя доспехи и под старину, бойцы в них настоящие. Одного знаю. Как раз зверушек двуногих колоть учил.

Это представление больше всего Линки и нужно. Главным образом для будущего. Пока же можно не сомневаться, возгордиться страшно и сестру шпынять будет втрое от обычного. Или та её, от обиды. У них грызня шуточная, вот у трёх их единокровных, да законных уже всерьёз. Как бы не хлебнуть с ними крови потом.

Линк дочерей в разные сотни поставил. Да и сам действовать будет подальше от них обеих.

Что за! Куда меня тащите!

Вот и я на щите стою, рядом с Линки и Госпожой. Та веселится. Теперь уже Линки "Пламенем" размахивает.

Пушки ещё гремят, но это уже не бой. Истребление.

Госпожа так и сидит. Знаменитое непроницаемое выражение лица, грозные золотые рога.

То и дело появляются всадники или пехотинцы. Кто с донесениями, кто с захваченными ценностями. Я переписываю отличившихся, хотя Госпожа и так ни разу с именем не ошиблась.

"Пламени" уже и видно – столько поверх знамён накидали боевые, церковные, личные. Всякие.

Чуть в стороне лежит несколько тел судя по богатым доспехам – командиры. Ещё священники высокопоставленные валяются, у некоторых одеяние по покрою – почти платье женское, причём золотого шитья столько. На парадных платьях, мягко говоря, не бедной Динки гораздо меньше. Тут ещё и камней изрядно. Огранка так себе, но зато много. И это притом, что немало камней уже отодраны и приятно отягощают собой кошели солдат.

Говорят, этого императора местного, храата всея мира, тоже убили. Видели, как его флаг упал, хотя тела пока не нашли.

Эрескерт стоит сияющий. Если он чем-то в императора попал, тела могут и вовсе не найти.

Командиры почти все убиты пулями. Попы – кроме одного, зарублены. Застреленному кто-то прямо в лицо двуствольный пистолет разрядил.

Доспехи почти все нашей работы, значит легко пробиваются пулями и большинством болтов. Вроде, никого с нашего фланга нет, а то интересно проверить, пробивают ли доспехи стрелы бывших лучников Безглазого. Хвастаться-то они довольно зло хвастались. До драк, правда не доходило. Их бывший хозяин Еггтов ненавидел, но к тем, что за Линией относился так же, как и они.

– Сбор знамён императора Запада! – весело орёт пьяная Динка.

Тридцатый воз, доверху и даже больше наполненный раздетыми до нитки телами, многие без голов. Костры складывают. Громадные! Завтра днём запалим. Пусть со стен полюбуются. Прикинут, что их ждёт. Многим скоро так же гореть. Только живьём вместе с домами и скотиной.

Помощи не будет. Вон эта помощь – на возах, на поленницах, просто на поле, некоторые на деревьях, а то и между двух, развешены. Ещё многие сейчас вниз по реке плывут, попутно рыб да раков подкармливая.

Динка уже похвастать успела. "Реку можно в Красную переименовывать. На переход, или даже два вода там теперь такого цвета. От крови их". Улыбнулась так, что хорошо клыки видно было.

Как и все, привирает про успехи в боях. Но сейчас ей веришь. Устала уже считать возы. Хорошо, хоть из реки никого не вылавливают. Ни мёртвых, ни живых.

– Что думаешь о потерях?

– Не располагаю всеми данными.

– Давай по тем, что располагаешь.

– Перевезённых тел ориентировочно около шести-семи тысяч. Концентрация тел на поле на разных участках различается в разы. Если ограничиться ручьём на правом фланге, опушкой дальнего леса в центре и дорогой низшей категории на левом, то на данной площади может находиться до тридцати тысяч погибших. О концентрации мертвецов в лесу и по направлению к бродам, сведений не имею.

– Тут уж иные все сто тысяч насчитали, кое-кто, – выразительно косит глаза в то место, где недавно была Динка, – и все сто пятьдесят нашли. У тебя же только тридцать.

– Чётко различаю: "сама видела", "мне доложили" и "думаю, что…"

Устало рукой машет.

– Да знаю я это. Чего же ты такая зануда?

Остаётся только плечами пожать.

– Если хочешь прожить подольше – считай потери противника поменьше".

– Надо же, шутить научилась. И десяти лет не прошло, – замечает с усмешкой, явно подцепленной у дочери, не наоборот.

У нас сжигать трупы – обычное дело. Предки на островах жили, там народу много, а годной земли – не очень. У местных надо в землю зарыть, да ещё знак какой поставить.

Угу. Делали бы так на островах – жить бы негде было. Все поля мертвецами заполнили. Сейчас земли много. Хоронить есть где, но и сейчас многие предпочитают умерших сжигать.

Тут только павшую скотину сжигают. К кострам из трупов не привыкли. Ничего! Скоро из их города один большой сделаем. Пока же голов вам за стену накидаем. Свежеотрубленных. Думайте, сердцем, или чем там ещё у вас полагается, что вас всех ждёт.