Алексей Шепелёв - Грани судьбы

— Невозможно, — развёл руками толстяк. — Они и без нас живы. Кстати, Вам на это уже намекали.

— Мне много на что намекали. Но я не спешу верить на слово.

Прозвучало резковато. Не надо бы было так говорить с богами. Грубость никого и никогда до добра не доводила. К счастью боги не обиделись.

— Нам можете верить, — заверила женщина, небрежно стряхивая пепел в материализовавшуюся на столе пепельницу, которая оказалась не слишком соответствующая антуражу: эдакое маленькое блюдечко с низкими бортиками из толстого стекла. В мире Мирона такие обычно расставляли на столиках маленьких кафешек. — Обманывать вас нам решительно не за чем.

— Вам я верю, — особо подчеркнуть искренность чувств голосом Нижниченко даже и не пытался: раз собеседники способны читать мысли, то их не обманешь, даже если очень захочется. А в данном случае он и обманывать никого не собирался.

— Тогда — Ваша вторая попытка.

"А ведь нечего мне особенно и желать-то", — осознал Мирон. — "Привык ставить себе достижимые цели и всего добиваться сам, давно уже за журавлями в небесах не гоняюсь. Денег, как у Билла Гейтса? А что потом с ними делать? Пост министра или, хуже того, Президента? Нет уж, это работа не для аналитика, а для политика. Свою школу, как у Цевелёва? Хотелось бы, да только авторитет и уважение греют лишь тогда, когда на все сто процентов заработаны своим трудом. Дело об инопланетных прогрессорах, вроде раскрыли и закрыли… А вот это — идея. Вот что надо загадать: устранить наиболее крупную угрозу безопасности Юго-Западной Федерации".

— Э-э-э… Мирон Павлинович, разве это называется "желание для себя"? — недоумённо переспросил полный божок.

— Разумеется, — уверенно кивнул Нижниченко. — Я всё-таки заместитель министра, заниматься этим придётся мне. И головомойку получать — тоже мне.

— А за что головомойку-то? — как всегда, догадаться по интонации, шутит ли Балис или интересуется всерьез было невозможно. Но вопрос оказался очень кстати.

— Сам же офицер, должен понимать, что головомойки начальство устраивает не только за то, что виноват, но и по ходу дела — чтобы исполнители не расслаблялись. А если учесть, что начальники у меня — не профессионалы.

— Всё-всё, я убеждён, — торопливо согласился толстяк. — Правда, есть ещё одна небольшая неувязочка: безопасности Юго-Западной Федерации в настоящий момент практически ничего не угрожает. После уничтожения излучателя странники к вам долго не сунуться, а что касается дальних и ближних соседей… Теоретические планы, конечно, разработаны у многих у многих государств, но на практике… Есть дела поважнее. Внутренние же экстремисты малочисленны. Хотя… Есть одна организация, всерьёз подумывающая о террористических актах.

— Вот от них нас пожалуйста и избавьте!

Страшно было себе представить, что и до них доберётся эта зараза.

— Авиакатастрофа? Криминальное происшествие? Автомобильная авария? Взрыв бытового газа? — принялся подчёркнуто деловито перечислять толстый.

Женщина возмущённо фыркнула:

— Что за расточительность, Шафранек? Камень на шею — и в воду!

А потом подмигнула Серёжке. Мальчишка подмигнул в ответ. Прикольный был мультик — "Ловушка для кошек". Серёжка его в клубе смотрел целых три раза.

— Ладно, а теперь — серьёзно, — богиня затянулась сигаретой. — Убить этих людей мы не можем. Перевоспитывать — не по нашему профилю. А вот сердечный приступ в самый неподходящий момент одному очень активному человеку обеспечим. Компрометирующие документы и списки активных членов организации будут при нём. Дальше уже — ваше дело. Устраивает?

— Более чем, — кивнул генерал.

— Значит, договорились, — подвёл итог бог в халате. — Львов, проспект Ленина, дом двадцать один, гостиница «Первомайская». Скоро услышите.

"Век бы не слышать", — искренне подумал Мирон. Но раз доморощенные террористы в Федерации уже завелись, придётся иметь с ними дело. И помощь встречных богов здесь весьма кстати.

— Так, ещё одним невыполненным желанием меньше, — довольно потёр руки толстяк. — Продолжим. Саша?

"Снимите с меня проклятье", — мысленно произнёс казачонок.

Он не признавался никому: ни Адаму, ни Михаилу-Махмуду, ни Мирону Павлиновичу, но это давно уже стало для него самым заветным желанием. Подросток не знал, что с ним станет после того, как проклятье исчезнет, но был согласен на всё. Даже на немедленную смерть. Потому что лучше умереть, чем такой вот… ужас без конца.

Женщина иронично улыбнулась:

— Просьба не по адресу. Это не нашего ума дело.

— Почему? — разочарование было таким сильным, что Сашка не сдержал эмоций.

— Мы не можем отменить волю Того, кто принял это решение.

Парнишка ссутулился, обречено махнул рукой.

— Ничего мне тогда не надо.

— Подумай, — начал, было, толстяк, но подросток прервал его неожиданно резко и зло.

— Да чего здесь думать? Того, что мне действительно нужно, вы сделать не можете. А кофе выпить… Это я и без вашей помощи могу. Если вам так нужно, чтобы я обязательно что-то попросил, давайте сюда тарелку настоящего кубанского борща.

Чудотворец рассержено взмахнул широким парчовым рукавом.

— Не обязательно. И тратить желание на какой-то там борщ — глупость несусветная. Ты получил такую возможность, которую не получает почти никто, хотя чуть ли не все люди мечтают об этом всю жизнь.

— Вот и выполняйте желания тех, кто об этом мечтает.

— Правила устанавливаешь не ты. Мы выполняем желания только тех, кого считаем нужным. Кого мы считаем нужным, — бог особо выделил голосом слово "мы".

— А у меня только одно желание: оставьте меня в покое. Понятно?

По голосу Мирон понял, что Сашка близок к срыву. Если эти чудотворцы не отстанут от парня, то придётся вмешаться.

К счастью, чудотворцы отстали:

— Понятно. Значит, желание называет Балис. Только мы должны тебя сразу предупредить: ты на особом положении.

— В каком смысле?

— Ты знаешь, что ты не обычный человек. Твой друг назвал тебя лемуром, твой народ называет себя дарами или дэргами. Суть не в названии. Важно, что ты — другой. И применительно к тебе наши возможности сильно ограничены.

— Как я вижу, — Балис кивнул на отшедшего к стеллажам Сашку, — не только по отношению ко мне.

— Ты наблюдателен, — не без сарказма заметил толстяк.

— Такая у меня профессия, — парировал капитан морской пехоты.

Взмахнув широкими парчовым рукавами, божок вскинул руки вверх, демонстрируя признание капитуляции. А женщина пояснила:

— Если очень сильно постараться, то, наверное, ты сможешь выбрать что-то и для себя. Но, боюсь, что перебирать мы будем очень долго. Если бы ты направил желание не на себя и свою семью, мы были бы крайне признательны. Конечно, многим людям такие предложения делать просто бессмысленно, но, насколько мы можем судить, ты не из их числа.