Алекс Кун - Броненосцы Петра Великого -ч.3 Петербург (СИ)
А как же верфь? Вооот! Тут и есть братская помощь. Мы пехоте помогаем, а она флоту. И сотню тысяч из армейской казны, отложенных на обустройство — используем на постройку новых верфей… Чем старые плохи? Да ничем — но большие корабли на них нам не построить, а главное — до моря не спустить. Свою роль верфи под Воронежем отыграли. И теперь нам пора посмотреть … в Крым. Знаю там одну отличную бухту, в которой сам бог велел нам продолжить строить корабли. Но уже большие. И эллинги будем большие строить, каменные.
А ведь у нас еще по плану переоснащение фрегатов на нарезные орудия — тут деньги лишними не будут. Вот сколько этим летом отправили перевооружаться? Четыре? А надо сорок. Вот так вот, господа.
Оставил штаб в шоке, но с листами новых проектов и приказов. С новым годом их.
Светские мероприятия меня обошли стороной, хоть несколько визитов пришлось сделать. К князю-кесарю, например. И съездил в Преображенское, до школы благородных девиц — поблагодарил Наталью Алексеевну, заодно, высказал пару мыслей. Так до вечера, за чаем и высказывал — а Тая вообще в школе осталась, у нее тут были незавершенные дела, которые она хотела закрыть до отъезда.
К Петру не напрашивался, да и он не звал — теоретически, меня уже тут быть не должно, ведь по высочайшему указанию должен ноне находиться в дороге. Но дела не отпускали.
Много писал писем. Даже чертежи кубриков и перепланировки эллингов на верфи отправил. Дернул письмами из Вавчуга половину пловцов и пяток инженеров-строителей с канала, пусть едут к Ростову на Дону и ждут меня у Боцмана. Формировали с Федором обозы. О Федоре вообще отдельный разговор. Заматерел он тут, и несколько … прижимист стал. Бобровая шуба да шапка, из-под которой только щеки, да борода видны — это здорово, только не тот он уже Федор Баженин, с которым мы на коньках по Двине замерзшей гоняли. Незаметно все, как-то, поменялось. Теперь с ним о людях, а он о барыше. Осип так не поменялся, знать, опять Москва виновата. Жаль. Имел долгий и неприятный разговор с Федором — надеюсь, объяснил ему, что люди — это будущие деньги, и в первую очередь стоит думать о преумножении людей, а уж потом на них зарабатывать. Федор многозначительно спрашивал, и когда это «потом» настанет? Что ему ответить? Если честно — то не при нашей жизни, но такой ответ его не устроит. Соврал, что лет через пять. Ну да, очередная программа «500 дней». Не говорить же правду, что будущего у нас нет, у меня, по крайней мере.
18 января 1701 года выехали из Москвы вместе с пятью сотнями саней обоза вещевого снабжения корпуса. Обоз шел медленно, так что трое наших саней лихо умчали вперед, под скрип полозьев и веселое улюлюканье возниц. Как хорошо в санях! Седалищу удобно, всюду толстые меховые шкуры. Сказка! Вокруг ажурная вязь леса, черная на белом — тонкие черные черточки веток, в меховых муфтах снега. Сказочный персонаж на передке саней — мужичок в зипуне, с белой от изморози бородой. Рядом снегурочка, к счастью, не дочка и тем более, не внучка. За спиной остался целый обоз подарков. Вот так можно путешествовать!
А в нашем коротком караване спряталась денежная казна, на которую каждому жителю России можно купить по курице. По при. А вместо этого растрачу ее на военные игрушки… Опять меня на негатив потянуло. Ведь знаю умом — кто не хочет кормить свою армию, того заставят кормить армию чужую — вот только где та черта, когда до нее расходы обоснованы, а после нее это уже паранойя?
Зарылся поглубже в меха, под бок спящей Таи — ну их, все эти умствования. Пусть уж Россия потерпит меня еще несколько лет, а далее — живет, как хочет.
На этот раз наш караван шел по «ямам». Не по углублениям в земле, как можно было подумать, а по станциям ямщиков, расположенным вдоль всех основных трактов примерно через 45 километров — расстояния одного перехода свежей лошади. При ямах были свои гостиницы, но предпочитал ночевать в санях, посетив предварительно ямскую таверну. Готовили тут неплохо, чего не скажу о номерах. А с другой стороны — чему тут удивляться? Ведь ямы, это наше наследство от «Золотой орды». Монголы всегда любили хорошо поесть, а вот в чистоплотности замечены особо не были. Они и мылись то только пару раз в жизни, да и то не сами — их обмывали при рождении, и после смерти. Иначе считалось, что можно смыть с себя удачу в бою и благословение бога войны Сульдэ. Монгольские рати так и вычисляли — по запаху. Даже собаки начинали гавкать за несколько километров до подхода монгольского войска, коли ветерок был подходящий. Вот и приходилось монголам учиться стремительным набегам — иначе они никого застать не могли.
Хотя, это касалось в основном воинов в походе. Тем не менее, со стиркой и мытьем у остальных монголов была не меньшая напряженка — обычай и порядок у них таковы, что весной и летом никто не сидит днем в воде, не моет рук, не черпает воду золотой и серебряной посудой и не расстилает в степи вымытой одежды. Так как, по их мнению, именно это бывает причиной сильного грома и молнии, которые обязательно попадут в лошадь провинившегося, а коли провинность велика, то и в юрту. Много у монголов обычаев было — нельзя копать землю — то есть, наносить земле повреждения железом. Чтоб выкопать колодец — целый многодневный ритуал предусмотрен был, с подношениями духам.
Нельзя оскорблять духов огня и ветра. По большому счету — ничего нельзя. Однако народ с такими жесткими табу имел довольно либеральные законы. Например, закон Чингисхана, «Яса», запрещает ложь, воровство, прелюбодеяние. Предписывает любить ближнего, как самого себя, не причинять обид, и забывать их совершенно, щадить страны и города, покорившиеся добровольно, освобождать от всякого налога и уважать храмы, посвященные Богу, а равно и служителей его. Про эти нюансы узнал в Азове, когда с батюшкой в храме общался и удивлялся наличию православного храма прямо в «Золотой орде»
Были у монгол и странные традиции — нельзя показывать ладони, так как там линии судьбы, а судьбу чужому демонстрировать нельзя. Может, по этому, для приветствия подавали две руки, сложенные лодочкой — и пожимать их надо было обеими руками. И множество аналогичных нюансов — пить можно только сидя, подарки дарить, только уходя и тому подобное.
Ну, да не о традициях речь. Дело в том, что еда в тавернах была нажористая, а вот запах гостиницы пробивался даже сквозь ароматы кухни. Будто там так и остались монголы со времен Чингисхана. Подниматься и проверять не стал, прекрасно и в санях переночуем.
Тула встретила дымами, стелющимися подобно туману. Издалека казалось, что в городе и пригороде идет бой, только пушек неслышно. Вот такие странные появились ассоциации.