Хиллари Клинтон - Тяжелые времена
Встретив стену непонимания при попытках организовать переговоры с режимом в Гаване, мы с президентом Обамой продолжили обращаться непосредственно к кубинскому народу, а к не правительству. На основе уроков предыдущих противостояний мы верили, что лучшим способом изменить Кубу будет приобщение ее граждан к ценностям, информации и материальным благам внешнего мира. Изоляция лишь укрепляла режим тоталитарной власти, а вдохновение и обновление сил кубинского народа могло произвести обратный эффект. В начале 2011 года мы объявили о новых правилах, которые должны были упростить процедуру посещения Кубы американским религиозным группам и студентам и разрешить аэропортам США принимать чартерные рейсы из Кубы. Мы также подняли лимит на денежные переводы, которые американцы кубинского происхождения могли высылать членам семьи, оставшимся на Кубе. Сотни тысяч американцев ежегодно посещали остров. Они были своеобразной ходячей рекламой Соединенных Штатов и преимущества более открытого общества.
На каждом этапе этого пути мы сталкивались с резкой оппозицией со стороны некоторых членов конгресса, которые хотели сохранить Кубу в глубокой изоляции. Однако я по-прежнему была убеждена в том, что такое взаимодействие (напрямую с народом) было лучшим способом стимулировать реформы на Кубе и что это было в интересах как Соединенных Штатов, так и всего региона в целом. Поэтому я была рада, когда мы увидели, как изменения медленно проникали в страну, независимо от того, насколько жесткий режим изоляции пытались установить консерваторы. Блогеры и участники голодовок внесли свой вклад, требуя свободы для Кубы. Я была особенно тронута мужеством и решимостью кубинских женщин, известных как «Дамас де Бланко», то есть «Дамы в белом». Начиная с 2003 года они каждое воскресенье после католической мессы устраивали марш несогласных с содержанием под стражей политических заключенных. Они подвергались преследованиям, избиениям и арестам, но продолжали начатое дело.
Ближе к концу своего пребывания в должности я рекомендовала президенту Обаме, чтобы он еще раз пересмотрел вопрос о введенном нами эмбарго в отношении Кубы. Оно уже не способствовало достижению поставленных нами целей, и это сдерживало нас на других направлениях наших отношений со странами Латинской Америки. Я решила, что после двадцати лет попыток наладить продуктивный диалог с Кубой мы могли себе позволить переложить бремя ответственности на Кастро, чтобы объяснить, почему кубинские власти остались такими недемократичными и негуманными.
* * *Окончание саммита в Сан-Педро-Суле не было завершением наших июньских испытаний. Всего несколько недель спустя призраки неспокойного прошлого Латинской Америки ожили в Гондурасе. В воскресенье, 28 июня 2009 года, Верховный суд Гондураса вынес постановление об аресте президента Селайи на основании обвинений в коррупции и опасений, что он собирался в нарушение конституции продлить свой срок на президентском посту. Селайя был схвачен и, прямо в пижаме, посажен на самолет, который доставил его в Коста-Рику. Власть в стране захватило временное правительство во главе с председателем Национального конгресса Роберто Мичелетти.
В это тихое воскресное утро я была дома в Чаппакуа, когда получила известие о возникшем кризисе от Тома Шеннона. Он рассказал мне о том, что уже было известно на тот момент. Однако информации было недостаточно, и мы обсуждали, как было бы необходимо отреагировать. Самым важным моментом был вопрос о жене и дочерях Селайи, которые обратились с просьбой об убежище в резиденции нашего посла в Гондурасе. Я попросила Тома убедиться в том, что они были в безопасности и что о них позаботятся до тех пор, пока кризис не будет преодолен. Я также переговорила с генералом армии США Джонсом[62] и Томом Донилоном в Белом доме и созвонилась с министром иностранных дел Испании для срочной консультации.
Насильственное изгнание Селайи поставило перед Соединенными Штатами дилемму. Мичелетти и Верховный суд утверждали, что защищают демократию Гондураса от незаконного захвата власти Селайей, и предупредили, что он намеревался стать еще одним Чавесом или Кастро. Безусловно, региону не нужен был очередной диктатор, и многие, знавшие Селайю достаточно хорошо, были готовы поверить в эти обвинения. Однако Селайя был избран народом Гондураса, и его изгнание под покровом темноты повергло весь регион в ужас. Никто не хотел возвращения к тяжелым прежним временам частых переворотов и нестабильных правительств. Я не видела никакого выбора, кроме как осудить свержение Селайи. В своем публичном выступлении я призвала все стороны в Гондурасе уважать конституционный порядок и верховенство закона и взять на себя обязательство решать политические споры мирным путем и посредством диалога. Как того требуют наши законы, наше правительство приостановило оказание помощи Гондурасу до момента восстановления демократического строя. Наше решение было поддержано другими странами региона, включая Бразилию, Колумбию и Коста-Рику. Вскоре это стало также официальной позицией ОАГ.
В последующие дни я вела переговоры со своими коллегами по всему Западному полушарию, в том числе с министром иностранных дел Эспиноса в Мексике. Мы разработали план по восстановлению порядка в Гондурасе и по получению гарантий того, что в сжатые сроки и на законных основаниях будут проведены свободные и справедливые выборы. Это сняло бы с повестки дня вопрос о расправе над Селайей, а главное, предоставило бы гражданам Гондураса шанс выбрать свое собственное будущее.
Я начала искать уважаемого и заслуженного государственного деятеля, который мог бы выступить в качестве посредника. Оскар Ариас, президент Коста-Рики, которая имеет один из самых высоких показателей дохода на душу населения и самую экологичную из экономик в Центральной Америке, был логичным выбором. Он был опытным руководителем, заслужившим уважение всего мира. В 1987 году он получил Нобелевскую премию мира за свою деятельность по прекращению конфликтов в Центральной Америке. После шестнадцати лет перерыва он успешно баллотировался на пост президента еще раз в 2006 году и считался авторитетом в вопросах ответственного управления и устойчивого развития. Я позвонила ему в начале июля. Мы обсудили необходимость обеспечить проведение выборов в соответствии с имевшимся планом — в ноябре. Он был согласен стать посредником для заключения необходимого соглашения, но был обеспокоен тем, что Селайя может не принять его в качестве посредника. В этой связи он попросил меня побудить свергнутого президента преодолеть себя и принять необходимое решение.